— Ну и день, — выдохнул я, вставая с места и подозвав начальника наемников. — Дальше ты знаешь, что делать, — я хлопнул его по плечу и направился к себе.

На ходу мне пару раз пришлось вынимать телефон из кармана: от некоторых Родов уже поступали деньги на счет, поскольку весь процесс давно был запущен и оставался в силе.

Но один Род и вовсе перевел очень крупную сумму: Сыромятины прислали двадцать лямов одним махом! Даже я такого не ожидал, да и выглядит это, мягко говоря, странно. Возникает резонный вопрос: неужели они просто решили не рисковать и полностью избежать конфликта? Такое редко случается.

Недолго думая, я набрал их номер и без предисловий спросил, с чего вдруг они так щедро расстаются с деньгами.

— Все довольно просто, — ответил мне Степан Сыромятин, судя по голосу, говоря через силу, а я его прекрасно понимаю. — Мы собрались гасить долг. Этот первый большой аванс, чтобы показать нашу серьезность и подтвердить готовность дальше выплачивать в срок.

— Что ж, рад это слышать, — проговорил я на ходу. — Аванс, конечно, хорошо, но я сообщу вам, когда встретимся, чтобы уже официально заключить многолетнюю сделку по вашим выплатам.

— Нет, Добрынин, — неожиданно возразил он, — наш долг не настолько велик, как проблемы, которые могут возникнуть, в случае неуплаты. Род намерен закрыть его полностью до конца этого года.

— Понял, — коротко ответил я и сбросил звонок. Затем достал блокнотик из заднего кармана и вычеркнул из своих бесконечных списков фамилию Сыромятины. А этих списков у меня, признаться, много…

Вот после таких звонков настроение подскакивает буквально с молниеносной скоростью. Сразу возникает мысль, что не все аристократы окончательно потеряли совесть. И пока самые смекалистые из них могут продолжать жить припеваючи и лишь в определенные даты с грустным видом выплачивать долг, я займусь теми, кто, похоже, не блещет умом и отличается особой агрессивностью — Мастаковыми.

Уничтожение их складов — это мелко, нужно придумать что-то ещё, а то вдруг решат, что я сдался. Хотя, скорее всего, они назовут меня психом, как и все остальные. Да и Распутин уже звонил, говорил, что Мастаковы меня в смертники записали. Мне такое определение совсем не нравится: сразу вспоминаются последние моменты того прошлого мира, который схлопнулся вместе со мной.

Но только я поднялся наверх, как со всех сторон на меня обрушились новости: по включённому телевизору, во всплывающих уведомлениях телефона, и даже на баннерах напротив. А ведь ещё недавно ничего подобного не наблюдалось.

Ведущий вещал серьёзным голосом, что пришли срочные, внеплановые вести: Имперская армия прямо сейчас уничтожает два могучих графских Рода — Мамонтовых и Еремеевых. Всем объясняли это тем, что эти семейства, воспользовавшись всеобщим шумом, начали промышлять каким-то очень грязным бизнесом. Правда, в новостях умалчивали, каким именно — что, конечно, вызвало ещё больший интерес. Но суть осталась такова: они нарушили закон Императора и вмешалась армия.