Ка Мадын, прозванный в Муриме Крылом бури, с неудовольствием поморщился. Вот уже какое-то время до его рабочих покоев доносился чей-то протяжный вой. Да, именно вой, потому как пением назвать этот рёв раненого в зад носорога у него язык не поворачивался. Впрочем, проблема заключалась не столько в скверном исполнении так называемой песни, сколько в её идиотском содержании.

Ка Мадын никак не мог взять в толк, зачем кому-то могли понадобиться нефритовые жезлы юных воинов мудан, а главное, почему он, Ка Мадын, гордый выходец Небесного клана, должен эти жезлы поддерживать и стоять рядом с их владельцами уже со своим жезлом наперевес? Одним словом, вопросов было куда больше, чем ответов. Тем более что за свою долгую и весьма насыщенную жизнь молочный брат Небесного демона повидал на своём веку всякого, но такого непотребства ему слышать ещё не доводилось. И уж точно он никак не ожидал услышать нечто подобное у стен возглавляемой им демонической школы.

— Ну и денёк! — взъерошил свои густые, побитые ранней сединой волосы Ка Мадын.

А ведь он только-только успел разобраться с ещё одной внезапно возникшей проблемой, а именно, с тремя вновь прибывшими наставниками. Весьма странными, надо сказать, наставниками. Если бы не их могучие тела, Ка Мадын мог бы и вовсе принять их за шпионов. Однако могучая стать пришельцев, а также новое учение, которое они с собой принесли, не оставляли в душе Ка Мадына ни тени сомнения в их причастности к скрытому от чужих глаз Небесному залу.

Смущало же Ка Мадына во всей это ситуации нечто иное, а именно сроки, в которые прибыли новые наставники. До первых холодов, обычного времени их прибытия к вратам демонической школы, оставалось ещё без малого три месяца. И всё это вкупе могло означать лишь одно: случилось нечто такое, из-за чего сам Небесный демон, единоличный хозяин Небесного зала, решил ускорить обучение новых учеников.

— Война, — вынес свой вердикт Ка Мадын.

* * *

Встанем и вспомним всех тех, чьи жезлы мы потеряли.

Я знаю, мы обязательно встретимся с вами,

Встанем и снова затянем…

— Да поняли мы, поняли! Остынь! — вцепился мне в плечо лопоухий мастер, тот самый, что ещё совсем недавно требовал доказательств моей непричастности к секте Мудан.

— Но там же ещё два куплета!

— Два чего⁈ Ладно, неважно, тебе больше ничего не нужно доказывать, — замахал руками мой визави.

Вот и славно. Думаю, теперь, после моего искромётного выступления, ни у кого из присутствующих не останется и толики сомнений в том, что к Мудан я не имею ни малейшего отношения. Другое дело, что один воображаемый старик, не так давно прописавшийся у меня в голове, тоже воспринял мои слова весьма близко к сердцу. И вот это уже никак нельзя пускать на самотёк, а то, не ровён час, можно и с распоротым брюхом проснуться. Или же не проснуться вовсе.