Дракон в бессильной злобе заскрипел зубами. Каждый такой цветок стоил целое состояние и оплачен немалой кровью. Яогуаи с горы Яо-шень трепетно следили за тем, чтобы ни один Золотой Османтус не оказался в чужих руках. И вот теперь, после стольких усилий, так лелеемые им цветы стали закуской для какой-то мерзкой крысы!

— Не… смей, — прохрипел Зодиак, одновременно с этим пытаясь вычерпать из своего даньтяня последние крохи ци, чтобы хоть так отогнать прожорливого наглеца. Однако, к несчастью для Дракона, его Океан ци уже показывал дно, а все накопленные им жизненные силы уходили на то, чтобы залечить полученные в недавнем бою раны. И это притом, что до недавних пор его даньтянь мог похвастать не одной сотней лет!

Ещё раз бессильно заскрипев зубами, Дракон продолжил наблюдать за тем, как его драгоценный сад становится пиршественным столом для одной не в меру прожорливой твари…

* * *

Глаза открывались нехотя, как после славной попойки. Первое время я даже не понимал, где нахожусь, зрение никак не желало ловить фокус. А в голове между тем творился какой-то сумбур. Все недавние воспоминания будто перемешались и никак не желали выстраиваться в один стройный ряд. Последним, что я помнил, были врата Драконьего павильона с оседлавшей их сестрицей Змеёй…

Точно! Она ведь что-то там сделала, отчего меня вдруг стремительно стало клонить в сон. Кажется, измазала какой-то дрянью поверхность врат!

Зрение, наконец, вернулось в норму, и я таки сумел рассмотреть место, в котором нахожусь. И местом этим, к моему удивлению, стали не окрестности Драконьего павильона, а мои собственные покои. Те самые, что достались мне в наследство от прошлого Крысиного Зодиака. Именно на его кровати я сейчас и возлежал, пытаясь собрать в кучу разбежавшиеся мысли.

Выходит, меня усыпили, а после зачем-то вернули обратно. Но зачем? И главное, откуда это странное тяжёлое чувство во всём теле? Такое ощущение, будто на мне мешки с цементом не так давно перевозили. Сил совсем нет, ещё и мышцы вдруг одеревенели!

Попытался сесть. Именно что попытался. Далось мне сие нехитрое действие далеко не с первой попытки, тело наотрез отказывалось выполнять даже такие, казалось бы, нехитрые приказы. Оно, это самое тело, вообще вело себя довольно странно: мало того, что отказывалось мне подчиняться, так ещё и всеми силами о чём-то мне сигнализировало!

Всё это время меня неустанно тревожило какое-то странное тянущее чувство внизу живота, будто внутри образовалась некая зияющая пустота! Притом образовалась она в том же самом месте, где по ощущениям располагался мой драгоценный даньтянь.