Над головой Синты, провожающей взглядом сверкающие пятки графа, издевательски мигнул эмодзи: 🏃💨

Путь к алтарю был открыт.

Но я стоял и не мог сделать шаг. Проклятье… Как же это дерьмо перезапустить…

У Октавиана тоже были проблемы, он понял, что энергии не хватает.

Саркофаг пульсировал — быстро, жадно, ненасытно. Мирос тянул энергию, как бездонная черная дыра. Но фильтрация через Артемию шла слишком медленно. Девочка в кристалле была предохранителем, линзой, фильтром — она очищала дикую энергию Леса, делала её пригодной для ритуала. Но фильтр не справлялся. Слишком много энергии. Слишком мало времени.

Октавиан опустил руки и полез за пазуху. И достал кинжал с черным лезвием. Я отчетливо ощутил гнилостный запашок Бездны.

— К чёрту фильтрацию, — прохрипел Октавиан. Голос — сорванный, хриплый, нечеловеческий. Голос человека, который перешёл черту и знает это. — Я вскрою сосуд и заберу чистую кровь напрямую.

Он поднял кинжал.

Лезвие Бездны повисло над розовым кристаллом. Над спящей Артемией. Над маленьким лицом с закрытыми глазами и чуть приоткрытым ртом.

И начало опускаться.

…Девяносто семь сантиметров. Я не мог пройти девяносто семь сантиметров. Не мог поднять руку. Не мог шагнуть. Не мог даже крикнуть — голосовой модуль завис вместе со всем остальным.

Кинжал опускался. Его лезвие из Бездны легко пробьет розовый кристалл и доберется до девочки…

Узел Искажённой Логики в моей груди — тот самый Узел, который сломал меня — этот Узел был парадоксом. Куском реальности, который не подчинялся правилам. И если правила говорили, что я не могу двигаться в пространстве…

…то я изменю пространство.

Я нырнул. Сознание провалилось внутрь, в Узел, в трещину реальности, которая жила в моей груди.

Теперь я видел мир иначе. В виде кода. Собор стал структурой данных. Колонны, пол, люди — объекты с переменными. Кристалл с Артемией как контейнер, а сама девочка как вложенный объект.

Я выделил её. Как выделяют текст в документе (Арли мне показывала). Обвёл координаты. Захватил объект.

Ctrl+X.

Вырезать.

Пространство внутри кристалла дрогнуло. Артемия, маленькая фигурка с закрытыми глазами, мигнула. Как картинка на экране, когда её перетаскивают. Мигнула и исчезла. Просто исчезла. Была — и нет. Кристалл остался. Розовый, целый, светящийся. Но внутри было пусто.

Кинжал Октавиана ударил.

Чёрное лезвие Бездны с хрустом пробило розовый кристалл. Трещины побежали по поверхности, чёрные, глубокие, как трещины во льду. Кристалл раскололся. Осколки разлетелись. Октавиан стоял с кинжалом в руке, и на лезвии не было крови.