Му Кай тут же подобрался.

— Сражаться буду под вашим знаменем, однако я не подчиненный твоего дома, — начертатель принялся загибать пальцы. — Первое: руководство Дома не вправе лезть с приказами на арене, я поступаю так, как считаю нужным. Второе: никаких умышленных проигрышей ради политических игр или заработка на ставках. И последнее. Все, что я заработаю на турнире, включая само право войти в Небесный Разлом, останется у меня. Ваша сторона получает обратно маршруты со складами, добивается продления Хартии, и возвращает залог. На этом всё.

Наследник ответил без малейших задержек. Он заранее прикинул реальные выгоды в текущем положении, так что неуместную гордость стоило засунуть куда подальше.

— По рукам, — Му Кай уверенно ответил на рукопожатие, и напряженные черты его лица немного разгладились. — Твои требования справедливы. Без подобной поддержки Дом Семи Дорог обеднеет и пойдет с молотка еще до конца этой недели. А так мы получим реальный шанс закрепиться в Чияне. Выдвигаемся. Надо внести твое имя в реестр до того, как регистраторы окончательно закроют списки. Вот только… это в Зале Знамен.

— Там, куда указывал жетон отравленного предателя, — прищурился Мин. — Раз уж я буду выступать от имени твоего Дома, выходит, я тоже под ударом. Как интересно.

* * *

Зал Знамён стоял у подножия шестого кольца Чияня. К нему вели сто восемь широких ступеней из тёмного нефрита, и на каждой серебром были выложены имена Домов, когда-либо доходивших до четвертьфинала Битвы за Небесные Врата. Старые знаки потускнели, новые резали глаза. На верхней площадке не было ни пыли, ни единого следа, хотя по ней непрерывно ходили люди.

Сам Зал напоминал распахнутую пасть каменного зверя. Четыре чёрные колонны держали крышу с загнутыми медными краями, под потолком тянулись бронзовые балки, а между ними без ветра колыхались сотни знамён. Одни были вытканы из шёлка, другие — из шкуры духовных зверей или тонких металлических пластин. От некоторых веяло такой тяжёлой ци, что проходившие под ними слуги невольно ускоряли шаг.

Знамя Дома Семи Дорог висело ближе к боковой стене. Серебряные линии на ткани потускнели, а само полотнище было заметно меньше знамён великих Домов. Напротив, над центральным проходом парило знамя с натянутыми золотыми струнами. Стоило кому-то заговорить слишком громко, струны едва слышно звенели, подавляя чужой голос.

Под знамёнами стояли ряды столов. На каждом лежала плоская печать, связанная с огромным Начертанием на полу. Линии расходились по всему Залу, проходили под колоннами и поднимались к полотнищам. Стоило распорядителю внести имя, как соответствующий знак вспыхивал на несколько мгновений.