— Не понимаю… в эти самые дни моему отцу доставляли особые лечебные отвары, — чеканя слова, произнесла девушка.

Развернувшись к дежурившему неподалеку распорядителю, она привычным движением отмахнулась от упавших на лицо светлых волос.

— Поднимите накладные семейного лекаря за весь прошлый год и живо несите сюда.

Седой слуга спохватился от властного тона и поспешил через двор в хранилище. Он вернулся прежде, чем Мин успел задать вопрос. Кожаные папки глухо ударились о каменную столешницу. Су Лин развязала тесёмки и стала листать переплёты, выискивая нужные строки, в притихшем дворе слышался шорох бумаги. Мин подошёл с другой стороны стола. В долговой книге стояли те же числа, что в свитках Звонкой Струны.

По приходным книгам серебро уходило торговцам за редкие травы для Патриарха. На каждом листе лекарь оставил подпись возле имени травника, а рядом багровела печать Дома Тихой Слезы. Она подняла голову, и по двору потянуло холодом. Мин уловил тихий перебор лютни. В тайных строках значился вес купленного яда. Накладные же прямо указывали на тех, кто маскировал отраву под лекарство и годами сбывал ее целителю, планомерно сводя в могилу главу Звонкой Струны.

— Бред, — отрезала Су Лин. Ее яркие голубые глаза метнули в юношу ледяные искры. Девушка брезгливо оттолкнула от себя развернутые свитки. — Это не яд. Это специальные составы для моего отца, который очень болен! Их присылают в запечатанных свинцовых тубах, а наш семейный лекарь Гу принимает их лично и готовит точные дозы. Никто из нас к этим поставкам даже не прикасается! Я… я даже не знала что лекарство поставляет Дом Тихой Слезы.

Мин медленно свернул пергамент, глядя на разъяренную наследницу с абсолютным спокойствием.

— Лекарство поставляет дом, который тренирует мастеров по ядам, что ж, допустим, — начертатель сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство. — Но скажи, как действует это самое лекарство?

Су Лин упрямо вскинула подбородок.

— Боль уходит. Отец возвращается к делам, управляет сектой с ясным разумом. Состав действует безотказно.

— Боль не уходит, Су Лин. Она скорее всего подавляется, — Мин ударил словами, как тяжелым молотом. — Я не мастер ядов, но благодаря матушке немного разбираюсь в том, как работают разные травы. Скорее всего состав проникает в разорванные меридианы и выжигает остатки чувствительности. Три дня твой отец не чувствует ничего, а затем остаточный духовный осадок впитывается в плоть, и приступ возвращается с удвоенной силой, требуя новой дозы. Но это лишь предположения, хотя если они верны, то фундамент твоего отца медленно разрушается.