Зал оказался сухим, с песчаным полом и сводом в три человеческих роста. Раскинутое духовное чутьё нашло здесь лишь нанесённые ветром обломки серого дерева у дальнего края да тишину, ни гнездовий, ни звериных следов.

Мин опустил Шань Яо на песок у стены и позволил себе один полный вдох, отозвавшийся болью сразу во всём, что у него имелось. Потом разогнулся и принялся работать.

Из пространственного кольца на камни легли два дорожных одеяла, бурдюк с водой и свёрток с запасной рубахой. Первое одеяло он подложил под девушку, вторым укрыл её до плеч. Огонь вышел обычным, из кремня и пучка сухих корней, и первые языки пламени начертатель встретил едва ли не с благодарностью, хотя уже тогда понимал, сколь мало проку будет от этого тепла.

Соболиная кисть вынулась из-за пазухи вместе с мешочком грубой киновари, купленной на заставе для сигнальных контуров и разной мелочи. Три листа желтоватой бумаги легли у входа в туннель, и Мин вывел на них «Круг замыкания», вплетая в знакомый контур элементы сокрытия и закрепляя всё якорем, руки помнили эту работу лучше, чем он сам помнил сегодняшнее утро. Ещё два листа с простыми метками он прилепил дальше по проходу, там, где расщелина делала поворот. Так любой незваный гость объявил бы о себе заранее.

Вернувшись к костру, он взял девушку за запястье. Пульс бил редко и слабо, а кожа, пролежавшая у самого огня десяток вдохов, оставалась холодной, тепло скользило по ней, так и не находя пути внутрь. Лёд сидел глубже кожи и мышц, он устроился в самих руслах.

Пропитанные водой и кровью верхние одежды пришлось снять. Он отстегнул мечи и отложил их рядом, рукоятями к её пальцам, распустил застёжки туники и стащил ткань, оставив сухое исподнее. Застывшая капля крови на её подбородке отошла под смоченной тряпицей. Ссадин набралось немало, рваные царапины шли через плечо и левое предплечье, он промыл их водой из бурдюка, перетянув самые глубокие полосами, нарезанными из запасной рубахи. Собственную обожжённую ладонь он перебинтовал последней, скрипнул зубами и вернулся к главному.

Здоровой рукой он накрыл её ладонь. Нить его Ци толщиной с волос вошла внутрь, и Мин повёл её вперёд по схеме меридиана, повторяя путь, который проделывала энергия в его собственных каналах. Первые два участка приняли чужое тепло послушно, лёд в них стоял плотно, но поддавался, отступая на ширину ногтя. На третьем нить уперлась в замёрзшую преграду. Мин осторожно добавил давления, ровно на долю, чтобы узнать цену. Преграда дрогнула. Вместе с ней дрогнуло и само русло, тонкая ветвь напряглась, как перетянутая тетива, и начертатель немедленно убрал свою энергию.