Шань Яо опасно сузила глаза. Былой властный холод попытался вновь сковать её черты, однако сквозь эту ледяную маску все равно пробивались живые смешинки.

— Еще одно подобное предложение, начертатель, и я навсегда заморожу тебе язык, — грозно пообещала она.

— Ох, брось. После всего того огня, что был прошлой ночью, эта угроза звучит как-то неубедительно, — без малейшего стеснения парировал парень.

Щелчок ее изящных пальцев ударил по ушам. Рукав юноши с оглушительным хрустом оброс монолитным панцирем из сияющего льда. Руку намертво сковало по самый локоть. Из-за тяжести этой внезапной сосульки парень удивленно крякнул и завалился боком на шершавый валун.

Шань Яо тем временем плавно поднялась на ноги. Она принялась деловито отряхивать подол своей туники.

— Достаточно убедительно? — совершенно невозмутимо осведомилась она. Проступивший на скулах густой румянец, впрочем, выдавал ее с головой.

Мин пустил по меридианам импульс теплой ци и разнес эту ледяную шутку на куски, после чего от души расхохотался. Такая реакция была ему очень по нраву. Дочь матриарха не скулила, не строила из себя беспомощную жертву и всегда отгружала ответный удар на любые нахальные выпады.

— Я возвращаюсь в Павильон, — произнесла Шань Яо. Она повернулась к выходу из их скромного укрытия, и в голосе больше не осталось напускного раздражения. — Стабилизирую новый фундамент и пока что повременю с Ядром. Матушке точно потребуется крепкая поддержка после всех этих инцидентов с Обителью.

Шань Яо даже не подумала тянуть из него клятвы о вечной верности или выпрашивать обещания будущих встреч.

Поправив висящие на бедре узкие мечи, она шагнула прочь из ниши, и они вместе выдвинулись к берегу уничтоженного водоема.

Висевший над провалом густой пар окончательно разогнало утренним сквозняком. Картина остывающего побоища открылась во всем своем грандиозном размахе, выставив напоказ две колоссальные мертвые туши среди искореженных льдин и кусков черной магмы.

Они остановились у самой кромки, драконы все еще лежали на своих местах.

Удар, расколовший дальний берег, вскрыл под скальным навесом широкую нишу. Внутри белела целая груда костей. Звериные хребты перемежались человеческими рёбрами и черепами, между ними валялись изжёванные обломки клинков, почерневшие жетоны сект и сплавленные в бесформенные комья доспехи.

Мин подошёл ближе и опустился возле одного из скелетов. Позвонки между лопатками почернели и срослись от чудовищного жара, а кости обеих ног растрескались изнутри, словно их сперва проморозили насквозь. Такие же повреждения повторялись на десятках других останков. У некоторых клинки так и остались в ножнах.