— Очень благодарен вам за заботу, доминус Ортес. Не думаю, что защитник как-то сможет помочь. Уж простите, но как бы долго не длились разбирательства, конец у них будет один. И знаете, я смирился с этим. Такова моя судьба, и я приму ее так, как подобает честному человеку.

Доменико снова недоуменно выпучил глаза. Похоже, не может понять подтекст. А между тем, никакого подтекста нет. Бежать я не собираюсь.

Скомкано попрощавшись, он вышел. Принесли тюремный завтрак, который был ничем не лучше вчерашнего. Удовольствия от поедания никакого, но в целом чувство голода притупил — уже хорошо. Сегодня я чувствовал себя достаточно прилично, чтобы попытаться вставать. Да и привести себя в порядок не помешало бы, так что я попросил у тюремщиков воды для умывания, и, о чудо, мне даже не отказали. Странно. Пугает такая отзывчивость. Так и не придумав, какой в этом может быть подвох, я с удовольствием умылся, и, насколько смог, обтерся влажной тряпкой. Полноценно постираться, жаль, не вышло. Одежда на мне была относительно чистая — по сравнению с той, в которой меня доставили в тюрьму. Тем не менее я провел в этой тюремной робе уже несколько дней. Ее удалось только намочить и вывесить для просушки. Ну, хоть что-то. Усталость после этих нехитрых действий накатила страшная. Сопротивляться ей даже не пытался — уснул, накрывшись тонким ветхим одеялом. Впрочем, спал достаточно чутко, так что теперь был точно уверен — обеда не было, как и ужина. Это было не так уж важно, потому что во сне ко мне вновь являлась Кера.

* * *

Вечером, остановившись в очередном разоренном поселке, Еву по обыкновению привязали на улице. В этот раз к столбу, на котором висело било — созывать селян на сход или предупреждать об опасности. Следить, чтобы пленница не сбежала, оставили двух легионеров. Один из них — тот, который утром интересовался у командира на предмет любовных утех. Еве было безразлично. Теперь она видела — они все ее боятся. Замечала взгляды, которые на нее бросают легионеры. Даже то, что ее привязывают на ночь на улице, подальше от домов, где ночуют солдаты, говорило о том, насколько они опасаются. Да, немного мучений и крови стоит того, чтобы увидеть этот страх. Заметив, какое впечатление оказывает на легионеров ее кровавая улыбка, девушка весь день пугала оказавшихся рядом солдат, так что к вечеру от нее действительно начали шарахаться.

Она сидела возле столба. Мелкий дождик стекал по лицу, капли быстро становились розовыми, смешиваясь с кровью, стекали по телу, приятно щекоча. Часовые устроились под навесом, возле дома напротив, пытались играть в кости, согреваясь бутылкой вина. Сосредоточиться на игре не получалось — мешал пристальный взгляд пленницы, которая не сводила взгляда с конвоиров, отчего солдаты только чаще прикладывались к бутылке — алкоголь помогал заглушить страх. Впрочем, скоро Еве это развлечение надоело, и она прикрыла глаза. Усталость давала о себе знать. Девушка решила отдохнуть хоть немного. Заснуть в таких условиях невозможно, но ей нужно беречь силы.