Прошло несколько часов, а потом она услышала слабый шепот:

— Домина Ева… Вы меня слышите?

Голос Ева узнала сразу же. Ремус. Надо же, догнал. Хотя она не очень-то надеялась, что он хотя бы выживет. Открыла глаза, всмотрелась в темноту. В поселке царила тишина. Даже часовые, утомившись игрой, теперь мирно дремали. Оба. Тусклый фонарь возле лавки освещал сгорбленные фигуры — легионеры дремали сидя. Под лавкой в свете фонаря поблескивала пустая бутылка из-под вина.

— Слышу, — шепнула девушка, и даже кивнула для верности.

— Я вам сейчас помогу. Только постарайтесь не шевелиться.

«Интересно, как ты мне поможешь, мальчик?» — думала Ева. Проволока крепкая. Ножом резать долго… И тут же почувствовала, что петля на шее, за которую она была привязана к столбу, ослабла.

— Я вам сейчас еще руки освобожу, а ноги вы сами, хорошо? А то увидят.

Ева кивнула. Несколько минут возни, и вот, руки, стянутые за спиной, расслабленно повисли. Пошевелить ими не получалось — даже пальцами. Слишком затекли.

— Вот, возьмите кусачки, — кажется, в ладонь что-то ткнулось, а может, ей только показалось. В любом случае, никакого толку он кусачек нет, она даже пальцы не чувствует. Обидно.

— Я рук не чувствую, — шепнула Ева. — Лучше отцепи меня от столба. Они все равно уже спят, не увидят.

Долгое соседство с Керой не прошло даром, Ева почувствовала, как от мальчишки пыхнуло удивлением. Ну да, непривычно видеть неуязвимую, сильную, и нечеловечески быструю девушку настолько беспомощной.

Глупых вопросов от Ремуса не последовало. Ева почувствовала, что со столбом ее больше ничего не связывает, и начала медленно отползать подальше, упираясь пятками в землю. Замерзшие мышцы, долгое время лишенные движения отзывались болью на каждое движение, но Ева удерживалась от стона. Не хотела упустить столь неожиданно появившийся шанс.

Деревня, до того, как ее разорили легионеры, процветала. По крайней мере, у жителей оказалось достаточно средств, чтобы замостить центральную улицу камнем. Теперь Ева проклинала эту их основательность — она ползла, упираясь локтями в булыжники. Очень быстро руки оказались сбиты в кровь — новая нотка боли в той непрекращающейся симфонии, которой девушке приходилось наслаждаться не первые сутки. Ремус помогал по мере сил, но Ева, даже не видя мальчишку, чувствовала, что он и сам едва держится на ногах.

Они все-таки справились. Сто футов до ближайшего дома, в полном молчании, рискуя в любой момент быть обнаруженными часовыми. На середине пути в руки, освобожденные от проволоки, пришла такая боль, что все предыдущие мучения забылись. Кровь возвращалась в перетянутые прежде кисти. Ева едва удерживалась от того, чтобы завыть в полный голос. И вот, казавшаяся такой долгой дорога закончилась. Девушка привалилась спиной к каменной стене дома. Ремус возился с ее ногами — Ева смогла разглядеть крохотные щипцы, кажется, даже маникюрные. Боги, где он это раздобыл?