Рассвет я встретил усталым, но готовым к новым испытаниям. Они не заставили себя ждать. Сегодняшний гость никакой радости своим появлением не вызвал, даже наоборот. Чистый явился уже после ухода лекаря. Сопровождающий жандарм остался за дверью — я слышал его, однако мешать общению он побоялся.

Удивительно, какой рефлекс у меня выработался на чистых. Стоило только увидеть белый балахон, меня буквально скрутило от ненависти. Первым порывом стало использовать свой дар, чтобы уничтожить гниду, но я сдержался. Тем более, этот священник был силен, очень силен. Мне было сложно даже войти в транс в его присутствии. Пожалуй, он не дотягивал до иерархов, но был где-то близок к ним по могуществу.

Представляться чистый брат посчитал излишним. Секунд десять он рассматривал меня со смесью удовлетворения и брезгливости на лице — так смотрят на москита, который целую ночь не давал спать, и вот, наконец, его удалось раздавить.

— Вот ты какой, убийца Ноны. — Священник, наконец, нарушил молчание. — Интересно, как тебе удалось сделать то, что ты совершил? Скажи, ты ведь обладаешь каким-то изъяном? Вы, язычники, называете его даром богов. Ложных, конечно же. Это благодаря ему тебе удалось убить святого иерарха? С помощью него ты совершил прочие мерзкие деяния?

— Чего тебе надо, чистый? — спросил я. В самом деле, он же не подвиги мои обсуждать пришел?

— Ты меня ненавидишь, язычник. И бога моего ненавидишь, — это не вопрос, это утверждение. — Почему?

— Еще спрашиваешь? Может, потому что вы с вашим богом убили моих родных? И продолжаете убивать всех, кто не готов вам кланяться?

— А что, тебе трудно было поклониться? Тебе и твоим родным? Как по-твоему мы должны поступать с врагами, прощать? Тебе ли говорить о прощении, Диего кровавый?

— Знаешь, чистый, до того, как пришел твой бог, в империи не было ненависти. Люди верили в кого хотели, и не отказывали другим в праве делать так же. Пришли вы, и стали утверждать, что нет богов кроме чистого. Вы убиваете всех несогласных. Да, не мне говорить о прощении. Я вас не прощу. И другие не простят.

— Скажи, ты не замечал, как изменилась жизнь в республике после появления чистого бога? Да, такие как ты, неблагонадежные, были уничтожены. Но большинство довольно. Мы пришли, и принесли с собой золотой век! Не все это поняли. Бедности почти нет, в городах чистота. Чистые улицы, чистый воздух. Чистые люди с улыбками на лицах, счастливо встречающие каждый новый рассвет. Они все благодарны нам. Они все искренне любят чистого бога.

— Ты ничего не перепутал? — удивленно переспросил я. — Где ты тут видишь паству, которой нужно лить в уши этот пафосный бред? Бедности у них нет… А про то, что целые провинции от голода и безработицы загибаются, это так, мелкие неприятности? Да и в метрополии все далеко не так радужно. Даже если неблагонадежных в расчет не брать.