Пристальный взгляд Керы в этот раз почему-то нервировал меня, если не сказать — пугал. Так смотрят на незнакомцев, или на тех, о ком узнали что-то какую-то нечаянную тайну. Богиня смотрела уже минуту, заставляя ежиться от неловкости.

— Ты ведь не Диего Ортес, — богиня, наконец, нарушила молчание. — Именно поэтому здесь, в Демос Онейро ты выглядишь совсем иначе. Ты до сих пор помнишь себя другим.

— Как догадалась? — буркнул я. Удивления не было — мы слишком тесно связаны, чтобы рано или поздно богиня не узнала. Любопытно, как она к этому отнесется?

— Я не догадалась, — покачала головой Кера. — Увидела, когда пыталась помочь тебе не умереть. Хотела покрепче привязать твою душу к телу, но оказалось, там до меня поработала Геката. Лезть в работу Прядущей паутину — только хуже делать. Скажи… — Кера замялась, будто не решаясь спросить, но все-таки осмелилась. — Скажи, она говорила с тобой? Что ты должен для нее сделать?

— Ничего она не говорила, — покачал я головой. Я даже не знал, что это сделала Геката. Просто однажды я умер в своем мире, и очнулся здесь.

Кера обошла меня по кругу. Сегодня мы не были в привычной уже части Демос Онейро. Это была пустошь — просто ровная как стол земля, покрытая пучками выгоревшей травы, и ослепительно белое небо над ней. Здесь, во сне, было очень сухо, так что у меня моментально пересохло во рту. Видимо, отражение реальности.

— Умер в своем мире… Значит, вот откуда твои странные знания. Он был так похож на наш?

— Очень похож, — кивнул я. — Но и отличий хватает.

— Кто был твоим богом там? — кажется, ей просто любопытно.

— Никто, — развел я руками. — В моей стране в основном поклонялись тому парню, про которого я недавно вспоминал. Тот, что воду в вино превращал. Но мне не слишком нравилась эта религия. Чем-то напоминает церковь чистого.

— В самом деле? Вот уж не думала, что у него что-то могло получиться. Жалеешь о прошлом?

— Нет, не жалею. У меня не было ничего, даже родителей. Я был один, и я был никому не нужен.

— Вот как, — кивнула Кера. — Тогда понятно.

Мне стало интересно, что она поняла, и я, конечно, переспросил. Вот только ответ оказался неожиданным.

— Ты привык быть свободным. Когда ты никому не нужен — это свобода. Ты не боишься умереть, потому что по тебе некому будет горевать. Но это не так. Уже не так.

— Знаю, — кивнул я. — И что мы будем делать с этим знанием о моей чуждой природе?

— Что тут сделаешь? — Кера даже поежилась. — Я еще не сошла с ума, чтобы пытаться разобраться в замыслах владычицы перекрестков. Если она призвала тебя для чего-то, значит, так тому и быть.