Спутники мои с этих пор смотрели на меня с жалостью. Ни Кера, ни Ремус откровенно не верили, что у меня может что-то получиться. Впрочем, Кера быстро заняла нейтральную позицию. Вспомнила, что я не местный, а, значит, знаю, о чем говорю. Но все равно была уверена, что у меня ничего не выйдет.
— Нет, мастер, простите, но ничего у вас не получится, — серьезно рассуждал мальчишка, разглядывая первую вышедшую из рук работников полосу прорезиненной ткани. — Никогда такого не было, чтобы человек по воздуху летал. И легенда о Дедале и Икаре врет, вот что я думаю. Уж сколько раз пытались люди построить себе крылья, но повторить так и не смогли. Для того, чтобы летать, нужно родиться птицей, вот и все.
— Ой, какие мы категоричные, — только фыркал я.
Только Акулине верила в меня искренне и без сомнений, и то, больше потому что ей ужасно хотелось, чтобы у меня получилось. Идеей подняться в воздух девчонка буквально заболела, целыми днями не выходила из мастерской. Даже поселилась там, в ультимативном порядке сообщив доминусу Маркусу, что своими ногами оттуда не уйдет — только улетит. Пришлось дяде выделить десяток охраны на мое приобретение. Парни восприняли это назначение как отпуск. Еще бы! Пасторальный отдых на лоне природы, вкусная и свежая снедь с окрестных ферм и, главное, заинтересованно постреливающие глазами селянки, которые эти продукты приносят — что может быть лучше? Местным обитателям было донельзя любопытно посмотреть на новых соседей, так что народная тропа к нам не зарастала.
Первый «блин» был готов через полторы декады, и оказался не комом, вот что удивительно. К испытаниям приступили поздним вечером — лишних глаз не хотелось. Кто-нибудь все равно увидит, но тут ведь как — мало ли чего привидится в темноте, да сонному человеку? Случайные свидетели, вероятно, предпочтут не поверить глазам, чем пытаться объяснить что-то, что настолько сильно выбивается из привычной картины мира.
На испытания прибыли даже дядя с доминой Аккелией. Очень им было интересно, выйдет ли что-нибудь из этой затеи. Сначала на их лицах читалось только разочарование. На самом деле, неаккуратная груда пропитанного резиной некрашеного шелка совсем не ассоциировалась с полетом. Даже у меня. Да и малюсенькая, максимум на двоих пассажиров, плетеная корзина выглядит неказисто. Но вот я подхожу к горелке — своему детищу. Она — моя гордость. Можно даже сказать изобретение, потому что прежде я понятия не имел, как она устроена. Уверен, результат получился убогий с точки зрения профессионала, или даже опытного любителя, однако когда я увидел мощную синюю струю, вырывающуюся из сопла, результат моего труда показался мне вершиной совершенства. Впрочем, не мне одному — рабочие, помогавшие мне в изготовлении этого чуда технической мысли теперь тоже смотрят на меня как на гуру. К сожалению, пока что привод горелки ручной — у меня уже есть идеи как присобачить к насосу паровую машину, но пока шарик у нас слишком маленький, подъемная сила у него будет небольшая, и тащить как саму паровую машину, так и топливо для насоса будет для него тяжеловато. Ничего. Равномерности горения нам не нужно, да и во время полета сильно утомиться не должны — когда шар наполнен, достаточно всего десять минут использовать горелку, чтобы воздух внутри шара не остывал в течение часа. Дольше я пока кататься и не собираюсь.