Честь первыми опробовать воздушный шар выпала мне и Кере, что логично. Я это все придумал, ну а Керу падением с высоты не убьешь, даже в хрупком человеческом теле. Впрочем, объяснения для тех, кто не в курсе божественной природы моей подруги выдумывать не пришлось — она просто заявила о том, что будет первой, в ультимативном порядке. И пообещала поотрывать головы всем, кто пожелает оспорить ее право подняться в воздух. Акулине в угрозу не поверила, но поняла, что ей в любом случае ничего не светит, а вот Ремус проникся. Мальчишка-то имел удовольствие наблюдать, как прекрасно Кера умеет выполнять свои угрозы.
Шар уже наполнился, корзина начала легонько подскакивать на месте. Работник, накручивавший насос поспешно вылез из корзины — других желающих стать первыми покорителями небес среди присутствующих не было. Наоборот, когда я публично объявил, кто станет первыми воздухоплавателями, обитатели мастерской облегченно выдохнули. Оказывается, они были уверены, что сумасшедший аристократ захочет для начала убедиться в безопасности устройства на простолюдинах.
В корзину влезли мы с Керой. Теперь поработать придется самостоятельно. Я начал накручивать насос, поддавая жара. Корзина еще несколько раз подскочила на месте, и вот, наконец, полностью оторвалась от земли и плавно заскользила вверх. Мы еще слышали восторженный визг и крики зрителей, но уже не обращали на них внимание. Восторг и напряжение — вот, что чувствовал я. Восторг от того, что задумка удалась, напряжение от желания выполнить все четко, так, чтобы все прошло по плану и без аварий. Шар поднимается довольно стремительно — всего минута прошла, а крики оставшихся на земле уже едва различимы, на самой грани слышимости. Пожалуй, стоит слегка приглушить горелку, не то веревка, которой мы привязаны к земле, рванет нас слишком сильно, когда раскрутится полностью. Для первого раза я посчитал, что полутора километров будет достаточно. Откровенно говоря, я почему-то был полностью уверен, что мы подскочим метров на пятьсот, однако от бухты осталась уже половина, но канат продолжал разворачиваться с той же скоростью, что и раньше. А потом… Потом мы увидели рассвет, и я перестал отслеживать скорость, ветер и прочие параметры. Потому что это было прекрасно.
Глянув на богиню, я чуть из корзины не выпал от изумления.
— Боги, как же красиво… как же красиво… — все повторяла она.
Ева. Я облегченно выдохнул. Думал, уже апокалипсис начался — настолько это странно и необычно, видеть плачущую Керу. Не сразу сообразил, что богиня просто решила уступить место хозяйке этого тела. Она вообще к ней очень трепетно относится, я заметил. Старается в меру умений поддерживать и помогать восстанавливать душевное равновесие. Ну, опять же, так, как она сама его понимает. Давненько я не общался с Евой. Заговаривать не стал, боясь спугнуть неуверенную соседку Керы по телу. Так мы и стояли молча, не глядя друг на друга. Любовались рассветом, смотрели, как длинные тени от холмов и скал постепенно становятся все короче. Шар, удерживаемый веревкой, замер на одной высоте, лишь слегка перемещаясь из стороны в сторону подгоняемый ветерком. А потом по телу спутницы прошла дрожь, она глубоко вздохнула.