— Дедушка Берислав сподобился нас почтить визитом. Испрошает о нашей готовности.

— Мы готовы, Злата, — кивнул младшей дочери отец. — Ожидаем лишь нашего великого предка. И ты оставайся с нами, если готова.

— Я готова, батюшка.

Сердце Властислава Ивановича в положительном смысле застучало с утроенной силой, когда мужчина обернулся на вошедшую.

Вне всякого сомнения, и оному подлежать не могло, в зал вошла собственной персоной Злата Святогоровна Бериславская, младшая дочь четы хозяев имения, и младшая же сестра действительного тайного советника первого класса Алины Бериславской, появившаяся на пороге зала в сопровождении также бесшумно подобравшейся Марины, старшей помощницы семьи.

Пусть Морозов никогда не встречался с ней лично, но по каналам разведки гвардии рода, поставлявшей сведения абсолютно обо всех соседях в смежных губерниях, знал, что ни других детей, ни служанок с именем Злата в этой семье не было.

С момента, когда «Мастер» убыл по задачам Великого Императора Всероссийского Александровского, Злата невероятно похорошела. Ушла пугающая до смерти осунувшаяся внешность измученной бессонницей девушки. И без того красивое молодое личико округлилось и чуть подрумянилось даже безо всяких румян. Распрямилась осанка, плечи. Стала намного спокойнее походка и выровнялось поведение. Если раньше девушка изливалась безостановочным потоком мало связанных между собой и зачастую бессмысленных изречений, то сегодня, на радость очевидцам, речь до безумия бойкой Златы стала относительно размеренной и внятной. Младшая наследница вновь оказалась способной к двухстороннему диалогу, слушая и слыша собеседников. Также она перестала пулей носиться повсюду, найдя в себе силы усмирить себя: стоять на месте для Златы всё также непросто внутренне, но вполне по плечу внешне. Даже пламя безумия во взоре исчезло без следа, будто бы и не было никакого блаженства или помешательства. Теперь оно уступило место жизнерадостному огоньку и живому блеску в глазах.

Она предстала пред родителями и гостем, облачённая в классический алый сарафан поверх кипенно-белой нижней рубахи. Сарафан буквально чуть не доставал до голенищ высоких сапожек, которые красавица обула впервые за многие годы без боязни сбить себе ноги в кровь. Ввиду малого возраста и ещё не постигшего её замужества, вместо коруны на лбу девушки красовалось искусно вышитое очелье, бережно охватывающее светлую головку. На плече лежала филигранно вычесанная и ухоженная, волосинка к волосинке, плотно стянутая коса золотистого цвета. Очевидно, что, в своё время, цвет волос девушки и дал повод назвать её Златой.