— Воистину, — проронила рыжая. — Мне не осталось выбора. Отдаться в руки живодёрам Протопопова и ощутить всю прелесть калёных штырей в теле… али же сдаться на милость Мастерова. Не ведаю ни малейшей детали, в каких отношениях он состоит с Тайной Канцелярией. Никогда ещё полон не переносился столь же блаженно, как и лекарский обход. Даже членов не отняли…

Ханна глубоко и тяжело вздохнула.

— Мастеров устранил нашего заказчика. Перебил пять дюжин голов Синдиката. А меня взял в полон. После этого мне больше не на что уповать. Вернуться к Синдикату не могу. За выполненную работу не заплатят. А Мастеров… Чуется мне, ежели он единожды вступился за меня, я могу и дальше чаять в нём утешений…

Смазнова вовремя перехватила сама у себя контроль, чтоб не рассмеяться в голос. Формулировки Ханны находили у неё двоякие трактовки. Со временем и развитием языка многие слова и их сочетания меняли свой смысл. Что уж говорить о языке из другого мира?

Вместо колкой реплики про многозначительность утешений для женщины она произнесла другое:

— Мастеров… Так, значит, да? Ну, «Мастер» и Мастеров, пёс с ним. Вообще, странное для наёмников дело, человеколюбие. То всех живых в радиусе полёта пули искореняют, то недобитых в плен берут… Ну, что тебе сказать? Повезло, что тут ещё можно выдать… Видать, не разозлила ты его по-настоящему. Жизнь сохранил, защиту предложил, ещё и вместе работать взял… Даже не уверена, что вы в бою схлестнулись. Если б не знала его давно — подумала бы, что в постели…

Ханна повернулась к Оксане.

— А вы… знались друг с другом… в постели?

— Спрашиваешь, — фыркнула провизор. — Если хочешь знать, «Мастер» — один из немногих в моей жизни, кто действительно может доставить мне «утешения». Прошу прощения за каламбур, он в этом мастер.

— Даже так, — усмехнулась уже «Лиса». — Я предложила ему безраздельно властвовать над моим телом. Но тот не повёл и бровью, будто не узрел ничего для себя стоящего. А меж тем ещё ни один муж, семейный али нет, не сумел найти в себе сил перебороть себя…

— «Медовая ловушка» ты у нас, значит, да? — уже без усмешки констатировала медик. — Ты кое-что упустила из виду, рыжая. Наёмники, в большинстве своём, повёрнуты одинаково. Просто, кто-то больше, а кто-то меньше. Поверь, знаю, общалась. Но из каждого правила всегда есть исключение. «Мастер» в первую очередь думает своей головой, пусть и безмозглой, а уже потом головкой. У него таких, как ты, наверно, с пачку было. Его трудно чем-то удивить. Уж не знаю, при каких обстоятельствах вы схлестнулись. Но ему недостаточно поманить пальчиком и качнуть голой ножкой. Он тот ещё искушённый ценитель.