— Вот и я о том же, — кивнул я. — Поэтому давай бежать дальше и меньше думать о том, что может не получиться.

Несколько раз мы останавливались, передохнуть, а потом догоняли телегу, Борн в итоге завалился спать на наше место.

— Скоро будет привал, — крикнул Леон с телеги. — Там, где Длинный камень стоит, остановимся, лошадям нужен отдых.

Действительно, минут через десять мы увидели огромный высокий камень, стоявший прямо у дороги, он тянулся метров на пять вверх своей острой частью, и выглядел словно закопанный в землю наконечник копья, так как на нем были видны следы обработки, кто-то давным-давно, придал ему лепесткообразную форму, и теперь он, большей частью погруженный в землю, служил местному люду ориентиром. Леон остановил телегу, и мы с Алексом наконец-то перестали бежать, тяжело дыша и вытирая пот со лба.

— Черт, я думал, ноги отвалятся, — выдохнул я, массируя икры. — Ты вообще не устаешь, Алекс? Бежал как заведенный.

— Устаю, еще как, — усмехнулся тот. — Просто стараюсь не показывать. Привычка такая.

Леон распряг лошадей и повел их к воде, а мы расположились в тени раскидистого дерева.

— Это так для чего? — спросил я, чувствуя, как вываливаются легкие, и указывая на камень. — Почему он длинный, если он высокий.

— Не спрашивай, — усмехнулся Борн, скидывая большую корзину на землю. — Дрозд выдал нам жрачки на первые два дня, так что присоединяйтесь.

— Не откажемся, — улыбнулся Алекс, и мы подвинулись ближе.

Еда была простой, но после утренней пробежки казалась пищей богов. Мы ели молча, и только когда первый голод был утолен, начались разговоры.

— Так что там за развалины? — спросил я у Леона, который вернулся от ручья. — Вы же их нашли?

— Мы, — кивнул тот, отрезая ножом тонкий ломтик сала. — Ходили на кабана, зашли дальше обычного. Место там странное. Холм, а из него верхушка башни торчит, каменная. Будто вся остальная башня в землю ушла. Вокруг все мхом поросло, деревья старые, кривые. Жутковато немного.

— А звери? — поинтересовался Алекс.

— Крупных нет, как Борн и говорил. Но мелочи всякой полно. Могильные ползуны, например.

— Это еще что за твари? — напрягся я.

— Да так, гадость, — отмахнулся Леон. — Похожи на больших многоножек, только с панцирем. Живут под землей, в старых могилах или развалинах. Любят падаль, но если голодные, могут и на живого напасть. Укус у них ядовитый, не смертельный, но место укуса распухает и болит неделю. Так что под ноги смотреть надо внимательно.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Копать землю в компании ядовитых многоножек. Кирос об этом, конечно же, умолчал.