А затем всё стихло.

Тишина снова накрыла всех, такая оглушительная после грохота битвы, что в ушах зазвенело. Я лежал на полу, хватая ртом воздух, каждый вдох отдавался болью в груди. Руки тряслись так сильно, что я не мог их контролировать. Адреналин всё ещё бурлил в крови, но силы покинули тело.

— Корвин… — хрипло позвал Алекс.

Я повернул голову. Мой друг сидел, прислонившись к стене, держась за рёбра. Лицо было бледным, губы поджаты от боли, но он был жив. Живой.

— Ты… ты безумец, — выдохнул он, и на его губах появилась слабая улыбка. — Полный безумец. Незнаю как, но это сработало.

Борн поднялся на локтях, затем, цепляясь за стену, присел. Его лицо было изрезано царапинами, из раны на плече сочилась кровь, пропитывая рубаху. Ноги от колен были просто превращены в лохмотья, даже сложно сказать, как он еще не умер от потери крови. Но он вообще не выглядел и не показывал вида что ранен.

— Мёртв, — констатировал наёмник, поднявшись и дошагав на прямых ногах до трупа. Затем обернулся ко мне. — Парень… где ты нашёл такие рунные камни? Ты же не практик. Я видел много всего за свою жизнь, но, чтобы кто-то бросился в пасть духовному зверю и сжёг его изнутри…

— Сам… сделал, — с трудом выговорил я, садясь. Голова кружилась, перед глазами плыли чёрные пятна. — Камни сделал сам, мой дядя практик, он учил.

Борн покачал головой, явно не веря, но спорить не стал. Вместо этого он посмотрел на Леона, лежащего у стены в луже крови, и его лицо стало мрачным.

Я заставил себя подняться и подошёл к раненому охотнику. Леон дышал поверхностно, хрипло. Рана на животе была глубокой, края рваные, когти Этерофага распороли плоть и кожаную куртку, как бумагу. Кровь продолжала сочиться, окрашивая камни вокруг.

— Гвидо… — прошептал Леон, его взгляд был мутным. — Гвидо?

Борн молча кивнул в сторону стены, где лежало неподвижное тело молчаливого охотника. Леон закрыл глаза, из них покатились слёзы.

— Мы… мы же должны были… вернуться, — прошептал он. — Обещали… живыми…

Я сжал его руку, не зная, что сказать. Слова казались такими пустыми перед лицом смерти.

— Прости, — только и смог выдавить я. — Прости нас.

Леон попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Его рука ослабла в моей, голова откинулась набок. Глаза остались открытыми, но взгляд погас.

Он умер.

Я опустил его руку и отшатнулся, чувствуя, как комок подступает к горлу. Двое человек. Двое погибли из-за… из-за чего? Из-за древних табличек? Из-за жадности? Из-за того, что мы полезли туда, куда не следовало?

— Это не твоя вина, — тихо сказал Борн, положив руку мне на плечо. — Они знали риски. Мы все знали.