— Охренеть скорость. — ошеломленно прошептал Гаррет смотря как я доделываю последние штрихи.

— Лучше накопители ставь, смотреть будем.

Пробное тестирование и запуск крыла показали, что всё в норме, во всяком случае, надрывов и проблем нет, оба крыла работали правильно и без задержек, так что я мог смело отчитаться лейтенанту о том, что дело сделано.

Лейтенант словам поверил, но на первый полет всё-таки отправил Гаррета, а не меня. Причем разведчик летал над крышей, не улетая далеко. Этого хватило для тестирования. Всё прошло успешно.

Стейни остался доволен и я попросил разрешения забрать Алекса из карцера, делать ему там нечего.

— Алекс? — Стейни скривился, видимо вспоминая как солдат пытался огрызаться на своего командира. — Ты уверен, что он безопасен?

— Не уверен, — честно ответил я. — Но я могу попробовать помочь ему. Как в прошлый раз.

Лейтенант помолчал, барабаня пальцами по столу. Потом кивнул.

— Хорошо. Но под твою ответственность. Если он снова сорвётся и кого-нибудь покалечит, отвечать будешь ты. Понял?

— Понял, лейтенант.

— Тогда иди. И Корвин, — остановил он меня у двери. — Ты хорошо поработал с крылом. Продолжай в том же духе.

Я кивнул и вышел. Похвала от Стейни была редкостью, и принимать её было как-то неловко, учитывая, что я же и сломал эту штуку. Но результат есть результат.

Карцер находился в подвале башни, в самой её нижней части. Спускаясь по узкой лестнице, я морщился от боли в колене, оно всё ещё ныло. Дежурный боец, сидевший у входа, поднял на меня усталый взгляд.

— Пришёл за Дейвиком? — спросил он, зевая. — Леви предупредил что ты зайдешь. Ключ вот, камера третья.

— А ты тут нахрена сидишь? — удивился я.

— Приказ лейтенанта, — сказал тот, его звали Райн. — Сразу после штурма меня сюда отправили.

Я взял связку ключей и прошёл по узкому коридору. За толстыми дверями слышалось тяжёлое дыхание, иногда стоны.

Третья камера оказалась в самом конце. Я заглянул в смотровое окошко и увидел Алекса. Он сидел на полу, привалившись спиной к стене, руки связаны за спиной, ноги тоже. Голова опущена, волосы растрепаны. Золотого свечения в глазах не было, но и признаков жизни тоже почти не наблюдалось.

— Алекс, — позвал я тихо. — Это я, Корвин.

Никакой реакции.

Я отпер дверь и вошёл внутрь. Камера была маленькой и холодной. Алекс не поднял головы даже когда я присел рядом.

— Алекс, слышишь меня?

Он медленно поднял голову. Лицо было бледным, под глазами тёмные круги, губы потрескались. Но глаза были нормальными, карими, без золотого огня. Неужели справился сам?

— Корвин, — прохрипел он. — Ты… пришёл.