Я вздохнул. Ладно, нечего ждать. Первым делом вода — без нее никуда.

Я взял два ведра и направился к реке.

Путь к реке теперь был знакомым, я запомнил все неровности тропы, все корни и камни. Но вот что было интересно: то, что ещё вчера казалось тяжёлой работой, сегодня давалось значительно легче.

Первая ходка оказалась самой тяжёлой: ведра наполнились быстро, и я поднял их, сразу почувствовав, как налилась тяжестью каждая мышца рук. Вода так и норовила расплескаться, а плечи сразу же начали ныть от непривычной нагрузки.

Я шёл медленно, останавливаясь каждые пятьдесят шагов, чтобы перевести дух и дать рукам отдохнуть.

К тому моменту, когда я добрался до дома, руки дрожали, а спина горела от напряжения. Я вылил воду в большое корыто во дворе и снова взял ведра.

Вторая ходка далась чуть легче. Организм, похоже, начал привыкать к нагрузке, и я уже смог пройти большее расстояние без остановок. Но к концу пути плечи снова налились свинцовой тяжестью.

Третья, четвёртая, пятая… С каждой ходкой я чувствовал, как тело адаптируется: то, что вчера казалось невыносимым, сегодня было тяжело, но терпимо. Мышцы словно вспоминали, что они должны делать, пробуждались от долгого сна.

После пятой ходки большое корыто во дворе было полным до краёв. Я перевёл дух, вытер пот со лба и пошёл за шестой порцией для меньшего корыта, что стояло у дома. А потом и седьмая ходка для запаса в вёдрах.

Эта последняя ходка была самой тяжёлой. Ноги дрожали, руки едва держали ведра, а дыхание сбивалось так, что я задыхался. Но я не останавливался: шаг за шагом, метр за метром я продвигался к дому, сжав зубы и заставляя себя идти.

Когда я наконец поставил ведра у входа и вылил воду в меньшее корыто, ноги подкосились, и я опустился на землю, привалившись спиной к стене дома. Грудь вздымалась часто и тяжело, сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё плыло.

Но в этот момент я почувствовал нечто странное: внутри, там, где находился мой духовный корень, зашевелилась жива. Я не делал ничего сознательно, тело само, по собственной воле, начало расходовать её крошечными порциями. Так тонко я бы просто не смог ее контролировать. Золотистые искры стекали от корня к мышцам, разливаясь приятным теплом. Усталость отступала не резко, а постепенно, словно уходящая волна. Дыхание выровнялось, сердцебиение замедлилось, а боль в плечах притупилась. Это не было похоже на то грубое «усиление», которое я использовал, когда тащил Грэма из леса — это было что-то другое.

Я замер, завороженно наблюдая за этим процессом изнутри. Тело само восстанавливало себя, используя живу как топливо. Это не было чем-то, что я контролировал — скорее это был автоматический процесс, заложенный в самой природе Одарённых. Духовный корень не просто хранил живу — он умел распределять её туда, где она была нужна больше всего. Самое интересное, что такого со мной не было когда я на пределе сил тащил Грэма из леса. Будто дару было нужно время, чтобы адаптироваться к моему телу.