Тварь замерла, повернув голову в нашу сторону.

Я застыл. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, что тварь сейчас услышит его.

Секунда. Две. Три.

Тварь медленно, очень медленно повернулась в нашу сторону и начала изучать нас своими черными глазами.

Дед стоял неподвижно, но я видел, как его рука скользит к топору. Медленно. Плавно. Ни одного резкого движения.

Я видел как капает слюна с игловидных зубов.

И запах — ужасный запах гнили и разложения, что-то кислое и металлическое.

Тварь остановилась и подняла голову, будто принюхиваясь.

А потом…вдруг раскрыла крылья, которых я поначалу и не заметил из-за того, что они были плотно прижаты к телу — и резко взлетела. Но не в нашу сторону, а вертикально вверх между деревьев, скользнув сквозь просвет в кронах.

Я выдохнул только через несколько секунд, когда понял, что она действительно улетела.

Дед тоже выдохнул. Рука его разжалась на рукояти топора.

— Черный падальщик, — глухо сказал он. — Убить-то я его убью, но тварь может цапнуть и заразить какой-нибудь дрянью, от которой хрен вылечишься. С ними лучше не сражаться. Они, правда, тоже не нападают обычно на живых — питаются падалью. Но если в голову что-то взбредет или если почувствуют страх… тогда могут атаковать и живого. Вообще-то он должен быть за Кромкой. Тут летают только обычные. Странно…

Он посмотрел на труп на тропе, потом на меня.

— Хочешь вернуться?

Я покачал головой.

— Мы уже проделали длинный путь.

— Правильный ответ. Пока неплохо держишься, — хмыкнул ободряюще Грэм и мы двинулись дальше.

Где-то меньше чем через полчаса мы достигли настоящей границы Кромки. Внешне она ничем не отличалась от остального леса, но я почувствовал её всем телом: воздух стал почти вязким от концентрации живы. Дыхание само собой участилось, а сердце забилось быстрее. Набор живы ускорился.

— Добро пожаловать в настоящее Зеленое Море, — мрачно усмехнулся дед. — Теперь каждый шаг может стать последним. Кромка закончилась, дальше будет опаснее. Намного опаснее. И если услышишь крылья, сразу прячься возле деревьев.

Я кивнул.

Первое, что поразило меня в настоящем Зеленом Море — это размеры деревьев. Они как-то резко стали толще, выше и их кора то тут, то там пульсировала то зеленым, то золотым, в зависимости от дерева.

А еще между исполинскими деревьями гуще, чем в Кромке струился золотистый свет — та самая жива, которая была здесь настолько концентрированной, что становилась видимой. Появились различные растения с металлическим блеском и разноцветными прожилками, я узнавал лишь некоторые из них.