Ну и тот факт, что Ковертский, расщедрившись, выдал ему материалов и ингредиентов для личных исследований в алхимии не в том объеме, чтобы подготовить отвары, снадобья, чаи и масла на все случаи жизни.

— Опять расходы, — выдохнул Арди, оценив объем истраченного.

За окном солнце постепенно клонилось к закату, окрашивая небо в те же тона, что сейчас царствовали в его квартире. Придется поменять белье и купить моющие средства, чтобы оттереть пол.

Еще пара десятков ксо…

Длинные тени протягивались по улицам, кровожадно танцуя вокруг спешащих домой прохожих. Обволакивая громоотводы, пронзавшие крыши, тени потянулись к лицу Огланова, но Арди отогнал их усилием воли.

Яд все еще струился по кровотоку Петра и, скорее всего, ему придется провести несколько дней под капельницами в госпитале, чтобы не пострадала печень.

Ардан поднялся со стула, тщательно вымыл руки хозяйственным мылом и…

В дверь постучали.

— Арди, — послышался знакомый, мелодичный, легкий голос.

— Да, Тесс, — отозвался Ардан, чье сердце уже почти пробило грудную клетку.

Не хватало еще, чтобы она увидела залитую кровью квартиру и раненного Петра на кровати.

— Можно зайти?

Зайти? Она никогда прежде не просилась к нему в гости.

— Прости, Тесс, у меня тут алхимический эксперимент, — не соврал, но и не сказал правды Ардан, чем категорически не гордился и вообще — чувствовал себя изрядно погано. — Через пару часов проветрю.

Послышался короткий, приятный смешок.

— Не переживаешь, что Аркару не понравится?

— Я приберусь.

— Хорошо… тогда… как освободишься… — следующие слова дались Тесс с явным трудом. — зайдешь ко мне?

К ней? Зайти? Если Тесс не просилась в гости к Арди, то, по отношению к своей квартире, даже намека на визит не оставляла. И так на протяжении уже почти месяца.

— Х-хорошо, — несколько заторможено кивнул Ардан. — Н-но я не знаю, к-как быстро освобожусь.

Тесс, судя по звукам, неловко переминалась с ноги на ногу.

— Ничего страшного… я взяла на завтра отгул, так что ложиться не буду… Дождусь… ты заходи.

И каблуки зацокали вниз по лестнице, пока не скрылись за скрипом её входной двери. Ардан как-то раз предложил ей смазать и починить петли, на что получил недвусмысленный отказ.

Она взяла отгул? Может быть ей было нехорошо, и она хотела попросить помощи?

— Проклятье… — со стороны кровати прозвучало болезненное, немного пьяное шипение. — Что ты… не болит. Почему не болит?

Ардан, отмахнувшись от мыслей о своейон-сам-не-понимал-ком, вернулся к Петру и уселся на стул рядом с кроватью.

— Анестезирующая мазь, — пояснил он, указывая на одну из баночек. — Я её для себя готовил, так что до утра у вас ничего болеть не будет. Но чувствительность тоже понизиться.