Полковник молчал.
Арди лишь поспешил уточнить:
— Я не брал с собой револьвер.
— А тебе и не надо, — отшатнулся от него Милар. — Тебя вообще, господин маг, от огнестрела надо держать на расстоянии… выстрела огнестрела.
— Господа, — напомнил о себе Полковник. — три минуты до полуночи.
Ардан с Миларом переглянулись. Капитан, зажимая сигарету зубами, вытащил из кобуры револьвер, а из ножен — саблю. Арди отцепил от пояса гримуар.
— Если через четверть часа от вас не поступит сигнал, то начнется штурм. Аверский уже предупрежден. Сидит в кафе в паре кварталов отсюда.
— А как, господин Полковник, мы подадим сигнал сквозь щит? — не оборачиваясь, поинтересовался Милар.
— Придумаете что-нибудь, — в спину им ответил Полковник.
Напарники, снова переглянувшись, синхронно вздохнули и направились в сторону казино.
Глава 84
Когда Арди вместе с Миларом подошли к строительному забору, ограждавшему «заброшенный склад» от остальной улицы, то первое, что бросилось в глаза — отсутствие какого-либо проема для входа.
Они замешкались…
— Надеваем, — скомандовал капитан.
Ардану не потребовалось уточнять, что именно им надо надевать. Напарники одновременно нацепили окуляры и тут же, прямо посреди простого, дощатого, наспех сколоченного забора, возникла кованная ограда с небольшими воротами.
Причем, именновозникла .
Витые, отполированные прутья в форме длинных, острых перьев, сливавшихся узором двух крыльев, раздвинули в стороны необтесанные, щерящиеся занозами, грязные доски.
Арди подошел ближе и прикоснулся к рукояти в форме длинного клюва, тонкого. Пальцы уверенно нащупали холодную сталь. Ребристую, покрытую тонкими ущельями вырезанного узора. От ограды пахло чугуном и вязкой смазкой. Прутья отбрасывали дрожащие, характерные тени, бредущие по тротуару, а их матовая поверхность преломляла лучи, не позволяя солнечным зайчикам сорваться в прытком порыве.
И только где-то глубоко внутри сознания, на уровне не мыслей и даже не ощущений, а скорее тонкой интуиции, вопящей встревоженным зверем — «все это ложь», проклевывались все те же доски. А если не прислушиваться, то лишь тончайшая, идеальная иллюзия, призванная затуманить взор и нарушить естественный порядок вещей.
Иллюзия настолько выверенная, столь глубоко погруженная внутрь реальности, что даже обостренные чувства Говорящего не могли распознать в ней искушенной лжи.
Ардан толкнул рукоять-клюв и в то же мгновение раздавшийся крик цапли заставил крылья ворот раздвинуться в стороны, попутно роняя на землю стальные перья, исчезавшие внутри теней. И только где-то глубоко-глубоко внутри прозвучал застенчивый скрип шершавых досок.