— Все погибли, — свернул большую часть рассказа Борис. Видимо не хотел делиться подробностями, а Арди, признаться, не очень хотел слушать детали сражения группы Охотников с нежитью. Ему ужасов хватило и на Бальеро. — Матушка выжила. Осталась без руки, без волос и с изуродованной кожей. Вся в ожогах, но выжила. Старшая дочь рода Малеш, овеянная славой победительницы лича. Звездный маг четырех звезд. Мой…отец , — Борис буквально сплюнул это слово. — Не мог пройти мимо. Может мимо славы. Может мимо приданного. Но он начал за ней ухаживать. Делал вид, что его не беспокоят… нюансы её внешности. Не знаю, дружище. Может матушка ему поверила. А может просто хотела, чтобы у неё появился я. Но, как результат, я появился на свет. А через девять лет не стало матушки.

— Ты…

— Папашка здесь не при чем, — в который раз перебил Борис. — Он её никогда не любил. Делал вид, что любит, но на деле… я всего единожды видел матушку без старомодного платья, прикрывавшего даже шею. И без маски. Как у Леи. Только на все лицо… отец всегда её прятал. Укатывал на балы и вечера, а матушка сидела со мной. Не няня или гувернантка, а матушка… Она наверняка знала про его любовниц. И про то, что она для него не более, чем «леди Малиш-Фахтов, наследница древней крови магов из числа дружины Царей Прошлого ». Вот и все.

Борис сделал резкий, шумный глоток и беспардонно вытер рукава краем пиджака.

— Потом она умерла. Старые раны прогрессировали. Это ведь не просто ожоги, а магия… Пытались помочь… Не смогли. Матушка захлебнулась ночью в собственной крови. Что-то с легкими. До них добралась та дрянь, которой напичкал её лич, — Борис прикрыл глаза и замолчал ненадолго. Арди его не торопил. — Отец похоронил её в саду. Как домашнюю собаку… Ублюдок… — Фахтов скрипнул зубами. — И буквально на следующей неделе женился снова. А через восемь месяцев его новая жена родила. Мне тогда было десять. Всех пытались уверить, что это преждевременные роды, но когда матушка уже совсем занемогла, то папашка мой даже не скрывался. Он валялся с этой… этой… госпожой прямо в главной спальне, а матушка стонала в своей комнате.

Ардан смотрел в глаза Бориса и видел там… то, что, наверное, увидел бы в собственных. Увидел, если бы не годы, проведенные с Эргаром, Гутой, Скасти, Шали и Атта’нха.

Взгляд Бориса пылал жгучей, пьянящей жаждой мести. Самой дикой и коварной, которую только можно себе представить.

Нет, Арди никогда не прощал орков Шанти’Ра, но он не искал мести. В отличии от Бориса.

— На похороны приехали и Агров, — продолжил Борис. — Часть из них. Включая Иолая. Тот, стоя рядом со мной, позволил себе пошутить, что теперь я, наконец, могу перестать стесняться своей уродливой ведьмы и теперь у меня новая, молодая, красивая мать… мы тогда подрались. Пока нас не разняли, я ему хорошенько навалял. Лицо в месиво. У меня в руке даже несколько его зубов застряло, — Борис поднял ладонь, демонстрируя тонкие полоски характерных шрамов. — Затем помню смутно. Меня оттащил отец. Что-то говорил. Что-то обидное и глупое. Ну и я тоже поступил не очень умно. Хоть и приятно. Знаешь что сделал?