— Почему он не теряет сознание? — видимо случайно вслух озвучил мысль Кальдрон.

— Матабар, — коротко ответил Йонатан и резко выдернул осколок из тела раненного.

На миг, от боли, Ардану показалось, что он увидел родные горы, знакомые пролески и рощи, в которых играл и веселился с друзьями-зверями.

Но над головой все так же пенилось тьмой кипящее от бури небо, а глаза заливал ливень.

Йонатана отстранил от Арди один из плащей и, прямо там, на земле, под дождем, развернул сверток Элини. Достал оттуда какие-то инструменты, затем иголку и нитки.

— Да он же помрет от боли! — воскликнул кто-то, когда стальные щипцы коснулись тела Арди.

— Ничего, потерпит, — проскрипел Йонатан. — наука будет на будущее — чтобы не геройствовал.

Плащ по имени, кажется, Станислав, раздвинул щипцами края раны и Ардан едва зубы не раскрошил — так сильно сжал челюсти.

— Все насмотрелись⁈ — рявкнул Йонатан. — Никто не додумался что-нибудь ему между зубами положить⁈

Элини взяла небольшую палочку кустарника и положила её между зубами юноши.

Ардан слабо понимал, что происходит. Просто смотрел на молнии и слушал гром.

— Внутренности не задеты, — вынес вердикт Станислав. — Вообще удивительно, что насквозь не пробило и… ах, ну да… в последнее время забываю, что наш малой не человек.

И с этими словами, вытащив щипцы из бока Арди, коновал Плащей взял у кого-то флягу, пролил содержимое на иглу и принялся зашивать рану.

Спустя несколько минут, вновь растянувшихся часами, Арди замотали широкими лоскутами ткани, стянув торс так, что было сложно дышать.

Сам же Ардан в достаточной степени пришел в себя, чтобы вновь вернуть способность реагировать на внешний мир.

Плащи смотрели на него с легкой примесью интереса и уважения, в то время как остальные — с удивлением и чем-то сродни тому, когда становишься свидетелем чужой травмы и невольно переносишь на себя всю ту гамму чувств, что испытывает пострадавший.

Это нельзя назвать состраданием. Скорее… да Спящие Духи знают, как правильно подобрать слово. Арди было не до этого.

— Поскачешь с Эллини, — распорядился Йонатан.

— Я могу и сам поех…

— Хер ты свой можешь сам потрогать, парень, — в привычно грубой манере перебил Плащ. — Все, наскакался. Пеший ты теперь. Во всяком случае, пока в лагерь не вернемся. Не зря же кобылу Глеба за собой тащили.

Арди сперва не понял, что имеет ввиду Йонатан, а затем перевел взгляд на то место, где его сбили с лошади. В грязи, в луже от дождя, лежал его гнедой.

Они не успели подружиться, но тот был хорошим скакуном. Верным и сильным. А теперь, не дыша, смотрел куда-то вдаль стеклянными, потухшими очами. Его правый бок превратился в лохмотья из плоти, вывалившихся внутренностей и раздробленных костей.