Ардан посмотрел ей в глаза. Не так, как учил Скасти, а просто… посмотрел.
— Мне жаль, — тихо произнес он.
Тевона напрягла скулы, но вскоре расслабилась.
— Если бы мне хоть на секунду показалось, что ты говоришь так из вежливости — разбила бы тебе лицо, — произнесла эта миниатюрная девушка, но Ардан верил, что она хотя бы попыталась. — К чему я это все, Ард… в твоей жизни наверняка случалось дерьмо. Да и у кого оно не случалось. Но ты попытайся не делать так, чтобы дерьмо, которое произошло с тобой или из-за тебя, становилось чьей-то чужой ношей.
Ардан достал клочок бумаги и посмотрел на написанные там слова.
— Мне стоит извиниться, — тихо произнес он. — что не смог остаться. И сказать, что люб…
— Не любишь ты её, — перебила Эллини. — может и сам пока этого не понимаешь, но кому бы ты там не писал — ты её не любишь. Влюбленность и молодая кровь, но не более того. Я видела глаза мужчин, Ард, которые писали с границы тем, кого любили. И они выглядели совсем не так, как у тебя.
Разговор как-то сам собой потух и они молча продолжили вглядываться в вязкую ночь.
Шли часы.
Звезды танцевали на небосклоне, назойливо напоминая Ардану, что среди них он мог с легкостью прочесть путь обратно. Луна то и дело выглядывала из-за облаков, заливая бескрайние просторы жидким серебром.
Когда пришло время сменяться, Арди дернул поводья в сторону. По какой-то пока непонятной для себя причине, он сомневался, что они с Элини снова когда-либо заговорят.
— Слушай, Ард, я, наверное, зря так сказала и…
Он повернулся к ней, но так и не дождался продолжения. Голова Тевоны лопнула переспелым арбузом, вздымая в небо фонтан сверкающей в звездном свете крови.
—Orak Han-da! — прогремело в ночи.
Сердце Ардана пропустило удар.
Он узнал этот клич. Тот до сих пор, бывало, мучил его в кошмарах.
Клич орков банды Шанти’Ра.
Глава 27
В темноте на покровах застывшей в ночи степи не было ни вспышек факелов, ни света походных ламп. Глазам орков, чтобы видеть ночью так же ясно, как и днем хватало света полной луны.
А Ардан…
Он видел очертания их необычных коней, раза в полтора больше тех, на которых ездили люди. Видел, как они стегали их поводьями и прижимали шпорами, как сверкали их клыки и поблескивали ружья и лезвия топоров.
Сердце охотника забилось быстрее. Где-то на груди запылал раскаленным металлом символ, оставленный Эргаром.
Там, в ночи, к нему мчался убийца его отца. Тот, кто перешел пути охоты его народа.
В руках Ардана сам собой оказался нож, а из-под верхней губы показались оскаленные клыки.
Он так крепко сжал ногами бока коня, что тот жалобно заржал, но не смел и пошевелиться, чувствуя в седле уже не человека, а разъяренное животное.