И оба эти варианта в одинаковой мере заставляли Ардана нервничать. Может лишь немногим меньше, чем тот факт, что он вел за собой лошадь мертвеца.
Одно было понятно. Чтобы не происходило дальше — он уже точно не дома. Его ждали приключения. Те самые, от которых он, как надеялся, смог сбежать еще в детстве. Но нет, они опять его настигли.
Арди печально покачал головой.
Глава 23
По мере того, как отряд Йонатана и маршалы сближались, Ардан все отчетливее осознавал, насколько сильно повернулась его жизнь. И как нельзя лучше для иллюстрации нового открытия подходили чужая лошадь, идущая сбоку от него и вещи того, с кем он еще совсем недавно разговаривал, пусть и не в самых приятных декорациях.
Небо над головой, подчиняясь тому, как природа возвращала свою власть и отвергала тот осколок бури, что Говорящий смог отыскать среди просторов лазури, постепенно прояснялось. Нет, Ардан все так же не обладал мощью Эан’Хане и не знал истинных слов и, наверное, если бы не годы практики Звездной Магии, то не смог бы сделать того, что сделал. Уж точно не без длительной подготовки, занимавшей вплоть до нескольких часов. Ведь одно дело —знать , как услышать отголосок имени бури и призвать ледяную молнию, и совсем другое —сделать это.
Так что он испытывал какую-то гремучую смесь гордости за себя, азарта перед новыми открытиями, грусть из-за окончательного принятия того факта, что он покидал родные края, ностальгию по матери, брату и… даже шерифу с Кеной, но еще и…
Арди посмотрел на скакуна Давоса, притянутый к седлу посох и мешок с пожитками мага…
— Йонатан Корносский, — голос главы отряда вырвал Арди из лабиринта новых для него мыслей и ощущений. — Удостоверение и верительная грамота.
С этими словами Йонатан отстегнул замочек походной сумки у седла и достал оттуда аналогичный паспорту документ, а вместе с ним и кожаную папку с вышитым алой нитью гербом империи.
Все это нехитрое добро он протянул подъехавшему к нему маршалу. Верхом на черном скакуне весьма добротной породы (насколько мог судить Ардан, проведший на ферме почти пять лет) , закутанный в серый походный плащ, с двумя карабинами у седла и красноречивой перевязью с револьверами на поясе, он легонько дотронулся двумя пальцами до края полы шляпы, обозначив приветствие.
Сняв перчатки, незнакомец принял документы, попутно кивком головы сигналя одному из трех своих спутников. Все четверо всадников носили одинаковую форму — серые плащи, широкополые шляпы, немногим меньше, чем у Цасары и нагрудные эмблемы в виде перекрещенных меча и револьвера.