Все вокруг побледнело. Исцвело. Померкло. Будто краски, еще недавно наполнявшие их дом и всю Алькаду, тоже скорбели об утрате своего последнего охотника.

— Я могла бы работать больше, — у Шайи не оставалось сил, чтобы перекрикивать вой горного ветра, но она знала — дедушка услышит. — не только швеей, но еще прачкой и поваром и…

— И кто будет воспитывать Эртана? — перебил дедушка. Несмотря на буран, ветер и отсутствие воздуха на такой вершине, Шайи четко слышала его голос. Будто они снова сидели на кухне, пили цветочный чай и болтали о чем-то незначимом, но таком приятном. Вот только… не было ни чая, ни кухни, а разговор ножами резал душу женщины. — Я не смогу, Шайи… ты знаешь.

Эртан…

Дедушка ни разу, на памяти Шайи, не называл своего старшего внука так, как его назвал когда-то Гектор. Он рассказывал, что ветер мог поймать оброненное слово и донести до слуха тех, кому не следовало знать данного при рождении имени.

— Может кровь матабар в нем просто спит, может…

— Может, — опять перебил дедушка. — а может и нет… Я слабею с каждым днем, Шайи. Я чувствую это.

Дедушка остановился. Так резко, что Шайи едва не налетела на своего проводника сквозь холод и мрак. И видит Светлоликий, в это краткое мгновение, когда до сухой, сгорбленной спины оказалось рукой подать, что-то внутри женщины предательски зашептало.

Остановись.

Протяну руку.

Толкни его.

Забери сына.

Беги…

Беги!

Но бежать было некуда. Шайи никогда не считала себя слабой. Да и никогда ею и не являлась. Но, за тридцать лет своей жизни, она хорошо усвоила урок, что этот мир, по крайне мере здесь — на юге прерий, принадлежал тем, кто сильнее. Она, едва перенесшая непростые роды, потерявшая кормильца, умеющая в жизни лишь одно — шить одежду, не могла отнести себя к данной касте.

Да и даже будь это не так… природа распорядилась иначе. Она, в своей глупой своенравности решила, что сильнее, с рождения, должны быть мужчины. И зачем? Чтобы пойти и умереть ради тех, кто тебя ненавидит и пугает историями о твоем народе собственных детей?

И где сейчас эта сила?

Здесь, на холодной, высокой горе они находились вчетвером. Старик, доживающий свои последние годы; новорожденный ребенок; маленький мальчик, пребывающий в волшебном сне, и изнеможенная роженица.

О Светлоликий…

— Не пройдет и дюжины лет, Шайи, — продолжил дедушка. — как мой путь среди смертных закончится, и я отправлюсь к своим королевам и к своей жене. У меня едва хватит сил, чтобы помочь тебе с Эртаном. А Арди… ты знаешь его. Знаешь лучше, чем даже тот бог, которому ты молишься по ночам. Потому что это ты привела его в этот мир. Сквозь свои боль, кровь и слезы. Ты. Не он. И ты знаешь, кем вырастит Арди среди людей.