— Тогда не испорти всё снова.

— Постараюсь.

— Лучше не старайся. Просто скажи правду.

Она разворачивается и уходит к лестнице.

Я смотрю вслед.

Ненавидеть Лику было бы намного удобнее.

Соня встречает меня возле аудитории и сразу замечает выражение лица.

— Ты говорила с ней?

— Да.

— И?

— Она пожелала удачи.

— Нормальная.

— Слишком.

— А ты хотела, чтобы она вырвала тебе волосы?

— Тогда я могла бы считать её виноватой во всём.

Соня открывает дверь.

— Не получится. Придётся отвечать за собственные решения.

— Отвратительно.

Первая пара проходит медленно. На второй преподаватель устраивает небольшой тест, и мне приходится сосредоточиться. К обеду я успеваю на несколько минут забыть о предстоящем разговоре.

Потом вижу Данила.

Он спускается по центральной лестнице с Максимом. На нём чёрные брюки, белая рубашка и тёмное пальто, перекинутое через руку. Под глазами сохраняются следы усталости, костяшки правой руки заклеены тонким пластырем.

Мы замечаем друг друга одновременно.

Данил останавливается на ступеньку выше.

Максим переводит взгляд с него на меня.

— Я пойду, — решает он. — Внезапно вспомнил, что голодный.

— Ты пять минут назад ел, — говорит Данил.

— Снова проголодался.

Максим быстро спускается и проходит мимо меня.

— Удачи, — шепчет он.

— В чём?

— Во всём.

Я не успеваю спросить, что именно он знает. Максим уже скрывается в толпе возле столовой.

Данил спускается следом. Между нами остаётся два шага.

— Привет, — говорю я.

— Привет.

Его взгляд опускается к синякам.

— Холод прикладывала?

— Да.

— Таблетки принимала?

— Да.

— Голова?

— Не болит.

Он кивает.

— Значит, вечером всё в силе.

— Я пришла трезвая.

Уголок его рта дёргается.

— Пока только двенадцать.

— Не переживай. В университетском буфете нет текилы.

— С тобой я уже ни в чём не уверен.

Соня стоит возле аудитории и делает вид, что изучает телефон. Остальные студенты проходят рядом, толкаются, разговаривают. Никто не обращает на нас внимания.

— В пять? — спрашиваю я.

— Я буду ждать.

— Хорошо.

Данил задерживает взгляд на моём лице, но не касается. Потом отступает и идёт в сторону правого корпуса.

Я выдыхаю только тогда, когда он скрывается за поворотом.

— Вы ведёте себя как люди, которым назначили переговоры о прекращении войны, — замечает Соня.

— Примерно так себя и чувствую.

— У тебя есть речь?

— Нет.

— Нужно было подготовить.

— Я скажу как есть.

— Тогда не начинай с того, что он идиот.

— Но он идиот.

— Скажи после признания.

До пяти часов остаётся три пары.

Они проходят мучительно долго. Я несколько раз смотрю на часы, забываю записать задание и отвечаю невпопад, когда преподаватель спрашивает о предельных издержках. Соня закрывает лицо ладонью, а девушка впереди тихо смеётся.