— Клинки Отчаяния, — довольно произнес Флегг. — Даже Высшему Демону не пережить такую дозу яда.

Но мои новые силы действовали и здесь. Я сконцентрировался на ранах, направляя поток демонической энергии вглубь тела. Яд встретился с энергией Аббадона и… растворился, словно его никогда и не было. Кинжалы же, потеряв свою темную силу, просто выпали из ран, которые тут же начали затягиваться.

— Невозможно! — выдохнул Флегг, его многочисленные копии замерцали от удивления.

— Истинное зрение, — произнес я неизвестное до сегодняшнего дня заклинание.

Мир преобразился. Призрачные копии стали полупрозрачными, а настоящий Флегг выделялся ярким алым свечением среди них. Я молниеносно направил палочку прямо на него:

— Внутренний разлом!

Заклинание пробило все защитные слои гоблина, разрывая его тело изнутри. Он даже не успел закричать — просто взорвался фонтаном темной жидкости и кусков плоти.

Но главным противником оставался Грулев. Пока я разбирался с гоблинами, он готовил что-то серьезное — его палочка светилась тошнотворным зеленым светом, а в воздухе вокруг собирались искаженные тени, которые, казалось, шептали на тысячах языков.

— Ломатель Душ! — выкрикнул он, направляя палочку на меня.

Это было одно из самых страшных проклятий, известных демонологам. Заклинание, разрывающее связь между душой и телом, оставляющее жертву пустой оболочкой без разума и воли. Идеально для того, чтобы подготовить сосуд для нового хозяина.

Я почувствовал, как что-то чужеродное, отвратительное пытается проникнуть в мое сознание, разорвать связь между мной и Аббадоном. Это было похоже на тысячи ледяных игл, одновременно вонзающихся в разум, ищущих малейшие трещины или слабости.

Но теперь нас было невозможно разделить. Мы были единым существом, с объединенной волей и целью. Проклятие скользило по нашему слитому сознанию, не находя зацепок для проникновения.

Я улыбнулся, чувствуя, как проклятие бессильно рассеивается.

— Моя очередь, — сказал я и выбросил руку вперед.

Из моей ладони вырвался поток чистой энергии — не красной, не черной, а странного, пурпурного оттенка, словно человеческая и демоническая магия слились воедино. Он ударил в Грулева с такой силой, что тот буквально впечатался в стену, оставив в ней глубокую вмятину. Камень вокруг его тела оплавился, а сам он закричал от боли — чистая, объединенная энергия человека и демона прожигала его насквозь, выжигая демоническую сущность.

На минуту я почувствовал искушение уничтожить его полностью. Он заслуживал этого — после всего, что сделал, после попытки меня похитить, после участия в культе. Я мог бы одним движением стереть его из реальности.