Мы спустились еще на несколько пролетов, и воздух стал заметно прохладнее. Стены здесь были древними, из серого камня, покрытого странными рунами, которые тускло светились в полумраке. Пушистик, все это время сидевший на моем плече, занервничал и спрыгнул на пол, но продолжал следовать за нами, настороженно принюхиваясь.

— Эти стены покрыты рунами подавления, — пояснила Шумилова, заметив мой интерес. — Они не позволяют использовать сильную магию внутри этого пространства. Любая попытка применить мощное заклинание будет блокирована и обращена против заклинателя. Правда, там тоже есть свои сложности, но тебе об этом знать не обязтально.

Наконец, мы достигли массивной металлической двери, украшенной такими же светящимися символами, как и стены. Шумилова прикоснулась к центральной руне, произнесла короткое заклинание, и дверь бесшумно отворилась.

За ней находилась просторная круглая комната с высоким куполообразным потолком. В центре комнаты на каменном кресле сидел мой дядя Виктор, удерживаемый магическими оковами, светящимися мягким белым светом. Напротив него, на обычном деревянном стуле, расположился дед. Выражение его лица было нечитаемым, но в глазах читалась глубокая усталость.

Когда я вошел, оба мужчины повернулись ко мне. Виктор выглядел совершенно иначе без демонической силы Валефора — осунувшийся, бледный, с глубокими тенями под глазами. Его волосы, прежде аккуратно причесанные, сейчас беспорядочно падали на лицо. Но самое поразительное изменение произошло в его глазах — вместо демонического пламени в них теперь читалась смесь отчаяния, страха и… вины? Хотя нет, не думаю, что этот человек о чем-либо жалеет.

— А, вот и главный герой, — горько усмехнулся Виктор, встретившись взглядом со мной. — Ты сломал сделку тысячелетия, племянничек.

— Какую еще сделку? — я подошел ближе, внимательно изучая дядю.

— Сделку с Асмодеем, — Виктор покачал головой. — Он обещал мне силу, власть, возможность отомстить, а взамен требовал лишь тебя.

Дед бросил на меня предупреждающий взгляд, безмолвно призывая сдерживать эмоции.

— Мы допрашиваем Виктора уже несколько часов, — сказал он. — Пытаемся выяснить все детали его связи с культом и планы Асмодея.

— И как успехи? — я встал рядом с дедом, скрестив руки на груди.

— Не особенно, — признал дед. — Твой дядя оказался на удивление крепким орешком. Представляешь, он годами принимал сыворотку правды, чтобы выработать к ней устойчивость. Однако теперь, когда ты здесь, возможно, он захочет поговорить охотнее.

Виктор окинул нас обоих насмешливым взглядом: