— Спецоперация на носу, а у тебя как раз все ликвидаторы распущены! — подколол меня Тиммейт.

— Трое из четверых в деле. Я убрал только девок. И то одного ликвидатора, а другую смотрительницу, — произнёс я.

— О, доктор звонит Дяде Мише. Перехватываю звонок, перенаправляю на тебя. Ты не забыл, как говорить чужими голосами? — уточнил Тиммейт.

— Кхм, — кашлянул я. — Знать бы, как говорит тот, кто выдаёт себя за нашего вождя.

— Они общаются раз в два года, вряд ли доктор сам помнит, — уверил меня Тиммейт, и я остановился на лестничной площадке, чтобы принять звонок.

— Слушаю вас, уважаемый, — произнёс я чужим голосом, добавив возрастных басов и чуть тремора.

— Доброго, доброго вам дня, Прохор Васильевич. Ко мне тут приходил младший лейтенант Калинин, спрашивал про проект. Я понимаю, что такая важная программа не могла быть доверена младшему лейтенанту — и уже начальнику отдела — и решил вам позвонить.

— О, это моя вина, Виктор Фёдорович. Я должен был вам сам набрать. Парня и правда назначили на это направление — теперь ему возиться с нашими с вами психами. К сожалению, у нас финансирование урезали, снова вернув на один миллион за обнаружение, и три — если нам удастся адаптировать человека. Сейчас я Калинину дам леща и он вам сбросит свой номер. Если что — звонить ему лично, по психам. И дайте ему карточки тех, кого мы с вами за это время адаптировали. Если можно, то пораньше, чтобы этот младлей все выходные работал.

— Понимаю вас, Прохор Васильевич. Бывает — кадровые решения Москвы от нас не зависят. Конечно, скину. Пусть работает молодёжь.

— Спасибо вам, Виктор Фёдорович, за бдительность и за ваш труд на благо Родины, — произнёс я.

— Служу России, — усмехнулся главврач. — До свидания, Прохор Васильевич.

— До свидания! — попрощался я, кликая на красную кнопку.

Я выходил и падая в чужой Lancer, находясь в крайне задумчивом состоянии. Значит, главврач не при делах.

— Я скинул твой контакт доктору, — произнёс Тиммейт.

— Кто-то ворует наших попаданцев. Причём так, что родные не бьют тревогу. Можно навестить родственников, а можно сделать фейковое возвращение и сцапать Дядю Мишу. — произнёс я вслух.

— ЛДМа, — поправил меня Тиммейт.

Я выехал с парковки «Триумфального» махнув охраннику рукой и снова влился в мокрый поток калининградских улиц. Дождь не думал прекращаться — он просто становился то гуще, то мельче. Город в такую погоду казался мне огромным аквариумом.

В салоне Лансера было тихо и тепло. Тиммейт молчал, но я знал, что он работает — скачивает, систематизирует, готовит отчёты. И когда я уже подъезжал к «отелю», в наушнике раздался его голос.