Человек в костюме провёл меня по длинному коридору с однотипными стеклянными дверьми и остановился перед дверью из матового стекла с табличкой на китайском. Постучавшись, он почтительно открыл её, пропуская меня вперёд.

А за дверью стоял пожилой мужчина в белом халате. Невысокий, с седыми редкими волосами, зачёсанными назад, и большими, выпученными глазами за толстыми стёклами очков, будто он был так удивлён меня видеть. Рядом с ним, чуть поодаль, сидел на стуле молодой парень с планшетом.

Кабинет оказался небольшим, вкруг заставленный столами, заваленным бумагами и чертежами с деталями. На светлых стенах висели дипломы в рамках и схемы лица человека с анатомическими пометками. В углу рядом с пареньком возвышалась стойка с капельницами и приборами, напоминающими сканеры штрихкодов в супермаркетах. Свет исходил сверху и шёл от ламп дневного света. Тут, как и в коридоре, было чисто, несмотря на видимый беспорядок в документах. А по центру стояло кресло, похожее на стоматологическое.

Мужчина что-то занудно проговорил на своём родном языке, смерив меня взглядом.

— Здравствуйте, мистер Калинин, — произнёс переводчик, переводя речь старика. — Доктор Вонг говорит, что ваше лицо — интересный случай. Шрамы грубые, некоторые зажили с келоидными изменениями. Доктор Вонг говорит, что за один сеанс мы их не уберём. Но начнём, чтобы после заживления продолжить. Сегодня вас ждёт помимо всего прочего лазерный пилинг, на который потребуется несколько процедур в будущем. К сожалению, времени у нас нет, и новая личина ляжет на ещё незажившее лицо. Может немного чесаться. Прошу в кресло.

— Делайте, — сказал я, садясь в кресло.

Зуд я как-нибудь потерплю, учитывая, как мне предстоит искать цель и какие ощущения даёт особенность «Следопыт», когда включается, — зуд на лице будет лишь лёгким раздражением.

Доктор Вонг надел перчатки, щёлкнул кнопкой чего-то, что загудело, словно разогреваясь. Переводчик стоял рядом и комментировал:

— Сейчас будет неприятно, но терпимо. Лазер испаряет верхние слои рубцовой ткани. С каждым проходом шрамы будут становиться менее заметными. Полностью их убрать пока невозможно, но мы сделаем их тоньше и светлее.

Я закрыл глаза, позволяя китайцам переделывать лицо славянину. Лазер щёлкал, а кожа пахла палёным. Я же постарался подумать о задании. И через примерно полчаса процедура закончилась. Доктор нанёс какую-то мазь, приложил холодный компресс и сказал переводчику:

— Достаточно на сегодня со шрамами.

Далее меня проводили в другую комнату. Здесь было прохладно, и стены были будто бы музеем восковых фигур — сплошные стеклянные короба. А внутри, на белых подставках, застыли лица. Человеческие лица. Некоторые с глазами — смотрели на меня живыми, немигающими взглядами. Другие — зияющими провалами глазниц. Третьи были без ртов, без носов, только кожа, натянутая на невидимый каркас. Сразу вспомнился сериал, где один «психопат» настаивал, что у девочки нет имени. В одном мы с Арьей Старк схожи: оба убиваем, вот только у меня, как у «мальчика», слишком много имён, кличек и радиопозывных. Мало того, у мальчика есть работа — сложная и опасная, которую за этого самого мальчика никто не сделает.