— Это ваша новая идентификация, — пояснил переводчик. — Отпечатки гражданина Южной Кореи Кан Хун У, вашего ровесника. Его данные есть в базах, это реальный человек. И сейчас мы перенесём его дактилоскопический рисунок на ваши пальцы.

— Простите, а Кан Хун У — это имя и фамилия? — переспросил я.

— Хун У — имя, Кан — фамилия, — произнёс переводчик.

А доктор Вонг взял инструмент, похожий на напалечник, придвинул стул и надел его на мой большой палец, постоянно сверяясь с приборами.

Первое, что я ощутил, — это лёгкую вибрацию. Было не больно, но непривычно — словно под кожу онемевших пальцев заливали густую жидкость, которая распирала их изнутри.

— Это кератиновая паста, — объяснил переводчик, наблюдая за действиями доктора. — Со временем она заменится натуральным кератином, а рисунок останется. Когда прилетите во Францию, разница будет незаметна.

Доктор Вонг работал медленно и методично. Закончив с большим пальцем, он взялся за другой, потом за третий и так далее. И через час были готовы все десять пальцев. Доктор Вонг нанёс на них бесцветную мазь, похожую на вазелин, и замотал руки в мягкие бинты.

— Не снимать до аэропорта, — сказал переводчик. — Теперь лицо. Мы его тоже сначала зачистим, потом обколем, потом дело сделает принтер, но вас надо усыпить.

«Как собаку какую-то», — пошутил мой мозг, но вслух я произнёс:

— Ну, хоть высплюсь.

Укол был в вену, а сон пришёлся впрок. Чёрный, без сновидений, как и положено диверсанту. Очнулся я в маленькой, но уютной комнатке с диваном, телевизором и чайным столиком. А на стене висело большое зеркало. Лицо чесалось, словно я его в муравьиный мир опустил, а руки были связаны. Я поднялся корпусом и увидел, что это вовсе не путы, а всего лишь один горизонтальный ремень — чисто символический, чтобы я не расчесал себе новое лицо новыми пальцами в бинтах.

И, освободившись, я выскользнул из-под ремня и подошёл к зеркалу.

Лицо было другим. На меня смотрел Хун У Кан — где Хун У имя, а Кан фамилия. Я был почти как колдун Шао Кан, только не колдун и молодой южнокореец. Он был брит в отличии от меня и черноволос. Побрили и покрасили спящего меня, китайцы, что с них взять.

И тут в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату вошёл незнакомый мне азиат в чёрном костюме с подносом, на котором были чай, печенье и фрукты. Что-то промурлыкал на китайском и, поставив на столик поднос, вышел.

Я сел на кушетку, взял чашку, пригубив её чужими губами. И — о странное — я чувствовал эту искусственную кожу. А чай был горячим и, судя по запаху, зелёным, с жасмином. В моём ухе так и остался наушник, и я пошарил по карманам, ища свои гаджеты. Однако не нашёл и, оглядев комнату, увидел прозрачную коробку, в которой лежали мобильник и Тиммейт — по виду такой же мобильник.