Я снял свою обувь, потом снял костюм, вытерся футболкой. И, одевая хорошие и сухие носки, произнёс:

— Стирал свою любимую вещь, думал высохнет, но она не высохла — пришлось выжимать. Пока выжимал, соседи возмутились, потому что с потолка якобы текло. С одной стороны, стирку закончил, с другой — весь влажный, и спешно надо искать другую квартиру.

— Ну бывает, — улыбнулся он, смотря на меня в зеркало заднего вида с добрым, почти отеческим взглядом карих глаз.

А я надел кежуал «богача», чёрные линзы «богача», пальцами расчесал крашеные в чёрный волосы. Проверил документы на имя «богача» и на всякий случай гаджеты. Оружие я оставил тут, в машине.

— Тут средства чистящие, я их у вас оставлю? — спросил я.

— Рад, что пригодились, и сожалею, что не получилось найти другие. К сожалению, в некоторых местах я не могу работать лично. Сейчас для белого мужчины в Европе непросто, — произнёс он, и я понял, что это он готовил мои закладки.

— Деньги я так и не потратил. Но могу написать, что потерял, — произнёс я.

— Спасибо, молодой человек, — выдал он. — Но куда я их дену? В рай с собой не возьму.

— А в ад? — уточнил я, улыбнувшись.

— В аду тоже все свои. Мне там деньги не нужны будут.

— Ну как знаете, — выдохнул я, закрывая глаза и приводя себя в норму.

Мы ехали ещё некоторое время, и дедушка дал мне салфеток, чтобы я привёл своё лицо и руки в порядок. Нашлась у него и расчёска. И вот азиат Кан Хун У уже заходил в аэропорт, но уже без портфеля.

И, пройдя регистрацию на рейс, я вылетел сначала в Прагу, а уже из Чехии в Москву, а из Москвы обратно в Пекин. И всё это — бизнес-классом. Ещё в Чехии я купил в аэропорту чёрные очки, которые надевал вместо линз — в самолёте и в зонах ожидания. И только в Шереметьево, пройдясь в бизнес-пространстве, наткнулся на расизм. Несколько русских бизнесменов накидались, и один из них, посмотрев на меня в очках, сказал, обращаясь ко мне:

— Опа, Gangnam Style!

На что я, повернувшись, сказал:

— Иди на хрен, я русский!

Чем вызвал реальный интерес к своей персоне. И вот в компании четырёх пьяных мужиков из Челябинска я уже глушил водку, начав со штрафной.

Зачем я попался на эту провокацию? Ту, что если я русский — то значит, меня со стакана водки не убьёт.

Затем. Затем что сегодня была самая моя удачная эвакуация за всё время работы на ОЗЛ, и в душе я уже приготовился к пиздецу. А меня взяли и вытащили. В первый раз «наши» сработали хорошо, а они, «ненаши», сработали плохо. Несмотря на то, что сами заманивали именно меня на Лазарева как на приманку. И вот сейчас я тупо снимал стресс. А снимал его ядом для всего живого. Но ликвидаторы — и уже тем более контролёры за ликвидаторами — на пенсию, походу, не выходят. Это Генерал Ме может править до глубокой старости в своей Камбодже. А Медоед… А Медоеду надо работать. А на работе так случается, что стреляют.