— А давай, — произнёс я.

Вэй Вэйпин кивнул и поднял руку. Официант возник рядом мгновенно — словно ждал за шторкой всё это время.

— Что-нибудь алкогольное, — произнёс я, а Вэйпин перевёл: — На вкус заведения.

Официант чуть склонил голову и бесшумно удалился.

Через минуту он вернулся с подносом. На подносе стояли три небольшие глиняные бутылочки без этикеток, покрытые тонкой глазурью цвета нефрита. И три маленькие рюмки из того же материала — непрозрачные, матовые и на вид шершавые.

Он разлил жидкость по рюмкам. Жидкость была прозрачной, но на свету отдавала слабой желтизной — как чай, но не чай. Запах шёл тонкий, цветочный и с горчинкой.

— Маотай, — тихо произнёс Вэй Вэйпин, переводя официанта. — Выдержка пять лет. Заведение предлагает гостям только его.

— Спасибо, — кивнул я.

Официант поклонился и исчез.

Лера взяла рюмку, поднесла к носу, понюхала.

— Пахнет… рисом и цветами, — удивилась она.

— Сорок три градуса, — произнёс Вэйпин. — Китайская водка. Наш ответ русской водке. Пьётся мягче, но бьёт сильнее.

— Ну, проверим, — Лера чокнулась со мной и Вэйпином и опрокинула рюмку одним глотком.

— Это очень странно, что наша водка у китайцев что-то спрашивает. — произнёс я и выпил тоже.

— В смысле спрашивает? — уточнил Вэйпин и тоже выпил.

— Ну, вы говорите «наш ответ», значит, был вопрос? — улыбнулся я.

— Я понял, это шутка. — тоже улыбнулся он.

Маотай обжёг моё горло, растёкся по моему внутреннему миру тёплой волной. На вкус он был резковатым, но не противным, с каким-то долгим послевкусием, напоминающим сушёные фрукты.

— Не, ну нормально, — произнесла Лера, ставя рюмку на стол. — Для водки, конечно, но пить можно. А вообще это стереотипы, конечно, русские обязательно должны пить водку.

— И лезть после этого в бутылку. — произнёс я.

— О, я это понял: лезть в бутылку — то есть усложнять всё? — улыбнулся Вэй Вэйпин. — Медоед, ну давай за ваш новый дом на берегу Китая?

— Давай, но я с супругой ещё не выбрал. Но главное, чтобы мне по прибытию в Россию дом в Магадане не подарили. — улыбнулся я, привставая и наливая снова всем, отнимая «хлеб» у официантов.

И мы выпили. Потом тост сказал посол, правда он позвал жестом обмотанной бинтами руки официанта, и нам снова налили.

— За успешное завершение учений, — произнёс он. — И за то, что русские и китайцы снова доказали: вместе мы сильнее, чем роботы!

— Снова? — улыбнулся я. — Вэйпин, ну его на… в баню, такие учения.

И мы выпили снова.

А Лера откинулась на спинку и закрыла ладонями лицо.

— Простите, — произнесла она, пустив слезу.

— Слушай, товарищ посол, — произнёс я, подавая девушке салфетки. — А он всегда такой? Ну, Си?