Он встал на ноги и распрямил спину. В спине хрустнуло так, что взлетели вороны с веток стоящего во дворе тополя.

— Э-э-э-х! — сказал дед Василий и потянулся, подняв руки вверх и разводя их через стороны.

— Э-э-э-х! — продолжил он растягивать своё заскорузлое тело, которое трещало, как железный дровосек после того, как его смазали маслом. Но треск был не болезненным, а стоны даже несколько сладострастными.

— Вот это он мне удружил, Ефрем! — наконец воскликнул дед Василий увидев выходящего из бани моего друга. — Точно — целитель. Настоящий целитель! Без всяких фокусов! Положил руку и всё. Ты смотри, Ефрем, что я могу!

Шаман присел едва не до земли и с трудом, но поднялся.

— Э-э-э-х! — сказал он, поднимаясь. — Давно я так не садился. Даже стульчак в уборной пришлось делать как в городе. Хе-хе-хе… В унитазе дыру пробили и поставили, ха-ха-ха…

— Ты его и впрямь, что ли, вылечил? — спросил Ефрем, обращаясь ко мне.

— Исцелил, — поправил я. — Я не врач, чтобы лечить.

— А меня сможешь? — спросил Ефрем.

— А что у тебя? — спросил я.

— Да, всё то же, что у Василия, только немного не так болит.

— Иди садись рядом на место деда Василия.

Я похлопал по скамье рядом с собой.

— Ещё тёплая, — сказал я.

Дед Василий оглянулся на меня.

— Да-да! Ох и пекло колено! Словно крапивой натёрли.

Ефрем сел рядом. Я положил свою ладонь ему на колено. И снова мы сидели минут десять. Жар я немного убавил. Снова рука провалилась в пустоту. Я даже посмотрел правда ли она остаётся лежать на чужом колене.

— Это… Это… — что-то пытался сказать Ефрем, но не находил слов. Он смотрел то на меня, то на деда Василия, то на Юрика, сидевшего всё это время на чурбачке возле бани. Сначала рот его был раскрыт, потом, когда он заметил, что я на него поглядываю, он рот прикрыл и нахмурился.

Ефрем обнял меня за плечи и немного потряс. От избытка чувств, наверное.

— Не чувствуешь усталости? — спросил уже не шелестя губами шаман.

Голос у него оказался низким и немного будто бы горловым.

— Тебя не узнают, — рассмеялся Ефрем. — Ты не рычи так.

Ефрем вгляделся в лицо старика.

— Да у тебя и морщины разгладились. Ты что с ним сделал, Миша. О же помолодел лет на сорок.

— Ой, не трепи языком, Ефрем.

— Да, что б мне на месте провалиться! ТЫ и ростом стал…

Ефрем подошёл к Дункаю и оказалось, что старик стал не пол головы выше него. А был как раз вровень.

— Спина выпрямилась… — задумчиво произнёс старик, который, всё-таки оставался стариком, что бы Ефрем не говорил. Да, спина выпрямилась. Да, морщины разгладились. Но, пальцы были всё такими же скрюченными, а морщин хватало, чтобы казаться стариком.