Тем временем отряд двигался дальше. И в какой-то момент Помойный Кот попросил орка рассказать, что нас ждет впереди. Тот несколько неохотно принялся говорить:

— Сейчас этих Стражей пройдем, потом Топь превратится в некое подобие грязного озера с гнилыми деревянными мостиками. Враги там фараонки. Жуткие твари с противным дебаффом «парализация». Если от сирен еще можно спастись, законопатив чем-нибудь уши, то тут жопа — такой номер не прокатит, все равно дебафф наложат. К тому же эти фараонки ломают мостики и в воду утаскивают.

— А как они кричат эти фараонки, накладывая дебафф? — спросил Кот.

Ответила ему Геркулана:

— Будто соловья с фистингом знакомят.

Чертовсон заржал и показал большой палец орчанке. Кот подхватил его смех, хотя было видно, как он обалдел от сравнений девушки.

— Еще и бред какой-то несут про Судный День, — дополнил рассказ, смеющийся Чертовсон, не догадываясь, что произнес самые важные для прохождения топи слова.

Я только загадочно ухмыльнулся, а остальные призадумались. Абсолютное большинство умеющих разговаривать мобов несут нужную для фона информацию, дабы создать у игрока соответствующее настроение. Например, ундины поют о том, как их жестоко убили при жизни. Личи бессвязно шепчут все что угодно, касающееся их мнимой прошлой жизни. Ну и так далее. Поэтому игроки не особо прислушиваются к фараонкам, хотя в первый год Утопии многие тщательно записывали слова тех же личей, думая, что это поможет найти какие-нибудь плюшки. Все оказалось зря и на этом игроки забили на бредни мобов.

Через какое-то время мы завалили еще парочку Стражей, и я закрыл квест «Болотный дровосек», получив опыт. Кот тоже закрыл его, словив экспу, что подняло его на уровень.

— Грац с апом, — сказал Чертовсон, изобразив дружелюбную улыбку.

Я и орчанка тоже сказали что-то поздравительное, а вот представители клана «Посох и меч» промолчали, что было неудивительно.

Вскоре последние изломанные деревья кончились, и мы оказались перед большим вонючим озером с зеленой грязной водой. На его неухоженном лике были разбросаны сотни деревянных мостиков, уже порядком подгнивших и облепленных роскошным бурым мхом. Мостики переходили один в другой, создавая некое подобие шатких улиц.

Тяжелые черные тучи низко клубились над всей этой «Венецией» и препятствовали проникновению солнечного света в эту часть локации, но освещение здесь все-таки наличествовало, и было оно весьма запоминающимся. Я удивлен, что Чертовсон не сообщил нам о подобной особенности этого места. Над всем озером, в воздухе, сами по себе летали мириады зажжённых свечей, создавая мистическое настроение и нагоняя какой-то потусторонней жути. Их колышущиеся от передвижения язычки тонкого пламени давала достаточно света, чтобы можно было рассмотреть шелестящие камыши, листья кувшинок, на которых деловито квакали жирные жабы, и носящихся повсюду громадных стрекоз.