Действительно, волны озера ходуном ходили вокруг мостика, на котором замер отряд. Я уже видел конские морды над водой с названием «Гиппокамп» — мобы двести пятидесятого уровня. А вон и их хозяева с лицами утопленников и жидкими серыми волосами — «Фараонки», двести восьмидесятого уровня.

— Хм, — хмыкнул орк. — Что-то не так. Почему они не дебаффят?

Фараонки и гиппокампы дьявольским хороводом быстро плавали вокруг нас, создавая некое подобие водоворота. Вонючая вода вспучивалась, пенилась и бурлила. Мутные брызги летели во все стороны.

Я в подробностях рассмотрел выпрыгнувшего из воды гиппокампа и опять скрывшегося в ней. В голове вспылили строчки, переписанные у неизвестного автора Артуром: «Странное это существо: полуконь-полурыба. Голова конская, хотя немного более раздутой будет. Передние ноги конские, но вместо копыт лошадиных, лапы лягушачьи. От середины и ниже — чистой воды рыба-кит с хвостом как у русалки. На спине же, там где седло у обычных лошадей, плавник костяной и из пуза его, по бокам, тоже плавники растут».

Над озером начали разноситься все более отчетливые слова:

— Когда Судный День? Когда Судный День?

— О, узнаю, сейчас начнется, — проговорил Чертовсон возбужденно, перехватив алебарду для атаки по воде. — Герыч, держись за спиной. Не забывай хилить. Кот сзади к ним заходи, как только на мостик выпрыгивать начнут. В лоб не лезь. Грац, почему ты сразу не сказал, что они дебафф накладывать не будут? Как ты вообще этого добился?

Я промолчал, не рассказывать же ему, что это все Проклятая Маска.

Орк не успокаивался:

— Теперь хоть какой-то шанс есть. Эх, жаль, что нас так мало. Тебя бы в прошлый раз в нашу банду, враз бы всех покрошили. Нас тогда такая силища собралась…

Чертовсон говорил, говорил и говорил. Странно, но его голос успокаивал людей. Даже Вильгельмина и Раскрушитель заслушались своего врага.

Внезапно прямо передо мной из воды на мостик выпрыгнула русоволосая фараонка. Я старался смотреть на ее лицо, а не на крупные груди, которые были целомудренно замазаны серым илом, резко контрастирующим с белизной кожи. Без сомнения, если бы не утопленническая одутловатость, то она была бы весьма красивой девушкой, даже несмотря на перепончатые кисти рук, жабры на шее и рыбий чешуйчатый хвост.

— Когда Судный День? — пробулькала она синими губами, с мольбой глядя на меня бесцветными водянистыми глазами.

— Скоро, милая, скоро, — сказал я, кинул в воду Проклятую Маску и поцеловал руку фараонки.

Авось и так сойдет, ну не могу я целовать так отчетливо нарисованного мертвяка, чтобы там не писал в своей тетрадке Артур, высказывая мнение о том, что таким способом нужно выказать почтение той фараонки, которая встретит обладателя Проклятой Маски, знающего, когда наступит Судный День.