Кот громко прочистил горло и сказал:

— Это одна из самых крутых лок, где я оказался. Вот вам моё честное мяу. Был бы здесь Тигра, он бы меня поддержал.

Пета Коту пришлось убрать, когда стало ясно, что животное слишком маленького роста, чтобы передвигаться по такой воде. «Святой» особо и не печалился по этому поводу, потому что он вызывал пета, дабы не мешкать, если пришлось бы разнимать «Темную Луну» и «Посох и меч», а может и отбиваться от них, в случае того, если бы они решили проучить меня за маленькую уловку, которую я провернул.

Чертовсон с видом, будто эта локация принадлежит лично ему, понимающе ухмыльнулся, глядя на Кота, как опытный воин на молодого выпускника военной школы.

— Нам надо разделиться, — внезапно сказала орчанка. — Так у нас больше шансов.

— А как вы в прошлый раз прошли это место? — спросил Кот.

— Мы его не прошли, — отрубила Геркулана. — И честно говоря, я вообще не знаю, как Грациано собрался нас провести через него. Здесь сотни высокоуровневых фараонок. А еще есть полукони-полурыбы, тоже мобы не из легких, хоть и просто воины, обходящиеся без магии.

Взгляды игроков обратились ко мне.

— Идем отрядом, не рассыпаемся, — решительно сказал я. — Впереди пойду я. Без моего приказа в бой не вступать. Питомцев не вызывать.

На слове «приказ» Вильгельмина и Чертовсон синхронно поморщились. Ничего, переживете. А по поводу петов — Артур никак не указывал, как могут фараонки на них отреагировать, речь шла только о представителях гуманоидных рас.

Я вступил на мостик. Он зашатался, но вес выдержал. Уверенным шагом двинулся вперед. Свечи, словно недавние комары, с жужжанием, издаваемым пламенем, носились вокруг, создавая причудливые тени, которые давили на и так натянутые нервы. Слишком многое поставлено на карту.

Игроки, идущие позади, несмотря на мои слова, обсуждали, как ринутся кто куда, тем самым запутывая мобов, иначе они легко числом задавят отряд, даже если мы призовем петов, а так, может быть, кто-нибудь и убежит.

И тут послышался нарастающий со всех сторон плеск воды. Геркулана с печалью в грубом голосе проговорила:

— Началось. Чтобы ты там не придумал Грац, пора действовать.

Вильгельмина с затаенной надеждой посмотрела на меня. Женщина всегда подсознательно ожидает, что у мужчины на любой случай в жизни есть какой-то план. Я остановился. Плеск усиливался. Он доносился отовсюду. Я спиной ощущал, какое напряжение царит среди людей, погрузившихся в этот удивительный цифровой мир.

— Теперь даже не убежим, — безнадежно выдохнула орчанка. — Они окружили нас.