— Мы, выслушав мнение уважаемого Конклава, признаём потенциальную опасность действий мэтра Вегри. Учитывая донесения осведомителей и данные смотрителей за потоками, а также сигналы с личного кольца действующего магистра некромантии, мы постановили… — Корнелий в задумчивости посмотрел на рубины в своём посохе. — Не сообщать об инциденте Приорам и взять дело Вегри под свой личный контроль. Мы не нашли оснований лишать его должности и привилегий, тем не менее в случае явной опасности мы вынуждены будем принять жёсткие меры во благо Альтдорфхейма и его жителей.
— Насколько жёсткие? — в предрассветном воздухе повис вопрос, ответ на который так и не был произнесён.
Глава 15 Тихие воды
Альтдорфхейм, «Северная дева»
Ночь выдалась звёздной. Высокое чёрное небо горело тысячами огоньков, а жёлтые огни деревень и сёл, расположенных вдоль реки, отражались в тёмной воде. Не слышно было ни птиц, ни жужжания насекомых, этой ночью владели тишина и мерный плеск воды. «Северная Дева» плыла по течению, взрезая килем прозрачную водную гладь.
Тишина. На носу корабля горел фонарь, выхватывая из тьмы две фигуры сидящие на ящиках на палубе. Ни Ревану, ни Мистлев этой ночью не спалось после пережитого в заброшенных каменоломнях Радвилля. К ночи похолодало, воровка куталась в тёплое одеяло, накинутое поверх шерстяного плаща. Ей было неудобно, левая рука болела, рана на месте печати сильно воспалилась, а натиравшая запястья верёвка, которой Мистлев связали в каменоломнях, только ухудшила дело.
— Покажи свою руку, — охрипший голос некроманта наконец нарушил тишину.
Мистлев не стала огрызаться или острить и послушно протянула Ревану левую руку. Там, где была печать, виднелась толстая тёмно-бордовая корка, чёрная в свете фонаря. Воспалённые края раны местами нагноились. Пальцы Ревана причиняли боль, но Мистлев молчала, сил кричать не было ни физических, ни душевных.
— Как ты это терпишь? — маг покачал головой, копаясь в поясной сумке в поисках нужного порошка.
Реван чувствовал угрызения совести за свой поступок с утра, когда причинил Мистлев сильную боль и только усугубил состояние всё ещё не зажившей раны от магической печати. Разумеется, воровка была ни в чём не виновата и не заслужила такого наказания, но сила наложенных в тюрьме чар безразлична к таким вещам.
Мистлев молча наблюдала за действиями мага, прикосновение его ледяных рук приносило временное облегчение. Когда по просьбе Ревана она попробовала пошевелить распухшими пальцами, попытки оказались тщетными. Некромант помрачнел, держа в ладони горсть чёрного порошка с резким запахом, от которого Мистлев тут же поморщилась. Эта дрянь пахла так, как если бы засахарили грязные портянки, не стиранные несколько месяцев.