— А вот Кевину не нравится травяной хлеб, — произнесла вдруг малышка. Затем замолчала, чуть повернула голову, будто прислушиваясь к чему-то, и только спустя пару мотов добавила. — Ему ничего не нравится.

— Кевину? — повторила Серанора, бросив взгляд на Анну, которая в ответ чуть прикрыла глаза. Значит, это именно то, о чем она говорила. — Это твой друг?

— Кевин — маленький мальчик, он все время капризничает. Учится не хочет, а только играть. А когда я начинаю играть, он тут же говорит, что устал и хочет что-то другое поделать. А когда спрашиваешь его: что? Он отвечает, что не знает.

— А Кевин… — могущественная подбирала слова. — Как ты с ним познакомилась?

— Не знаю. Он просто появился, — ответила Ила. Начав говорить, она уже не притрагивалась к еде. Сидела на подушках ровно — их подложили несколько, иначе девочка не достала бы до стола — ручки держала на коленках, смотрела только на Серанору. — Он как будто… всегда был, хотя точно я не знаю. Заметила я его только потом. Диана тогда очень недовольна была. Очень он ей не нравится.

— Хм… А Диана когда появилась? Она тоже твоя подруга?

— Диана всегда была. И она точно моя подруга.

— И… они сейчас здесь? — Тарлиза обвела взглядом террасу, где они обедали. — Кевин и Диана?

— Да, они почти всегда рядом, — шлепнула зелеными глазками девочка. — Вы ведь их не видите?

Этого вопроса мать-императрица не ожидала.

— Может быть я не так смотрю, — произнесла Серанора после паузы.

Она задумалась: как задать вопрос проще, чтобы мог понять ребенок, но потом решила, что это не имеет смысла. Разговор и так шел на уровне недоступном для девочки, которой и четырех кругов не исполнилось. Так почему не говорить с ней как со взрослой? Чего-то не поймет — Серанора упростит фразу.

— Они где-то в конкретном месте или… ты просто как-то чувствуешь, что они рядом?

— Кевин стоит рядом со столом и смотрит на шарики из лаптука. Диана сидит на скамейке, думает о чем–то.

— Интересно… Значит лаптук Кевину все же нравится? — уточнила Тарлиза.

— Ему нравится сладкое, — кивнула девочка. — Но очень недолго, потом он начинает капризничать, что зубы болят или каша во рту застряла. И я даже не знаю, что это значит.

— А сам он взять сладкое не может, так? Только через тебя.

В этот раз Ила ответила не сразу. Наверное целый лист она молчала, даже кажется прислушивалась к чему-то. Может, к советам этих своих «друзей»?

— Нет, — ответила она наконец.

— Но ты не уверена?

— Это было бы странно. Ведь они — могут только через меня что-то делать. Но…

— Я слушаю тебя, дорогая.

— Один раз Старуха разбила вазу.