— Понятно, — проговорила Тарлиза.

Мысленно она очень порадовалась, что по привычке активировала Звуковую Призму. Этот разговор она захочет прослушать повторно. И не один раз. Судя по всему, девочка все же не ассоциировала себя с «друзьями». Никто из них не перехватывал инициативу и не говорил от ее имени. Это уже было неплохо. Леона лично знала сломанных, чьи проблемы оказывались значительно острее. Вплоть до полной замены личности в зависимости от того, кто именно «выходил на свет» в том или ином случае.

— Ты кушай, кушай.

Продолжая наблюдать, Серанора позволила Анне налить девочке еще копы, отрезать еще травяного хлеба. Девушка смотрела на Илу с огромной нежностью. Казалось, даже боролась с собой, чтобы не погладить лишний раз по волосам. Сыграть такое… наверное, было возможно, но Тарлиза намеревалась это еще проверить. Вот, еще одна проблема. Ситуация изменилась, и вопрос с выбором наставницы для девочки мог быть поднят вновь. Мать-императрица когда-то приложила немало сил, чтобы поставить на это место своего человека. За место наставницы для старшей принцессы шла непрерывная борьба между представителями Саме и Трацте, из-за чего эти наставницы уже несколько раз менялись, и не было известно, сколько раз поменяются еще. Очевидно, что самой Франческе это на пользу не шло, но, к сожалению, влияние Сераноры в этом вопросе было ограничено.

Дождавшись, когда девочка доест хлеб — ее отец, помнится, устраивал истерику каждый раз, когда завтрак подавали без воздушного торта — Серанора решила перейти к главному. Конечно, сломанная девочка в императорской семье могла бы стать той еще темой для бесед на видах по всему Лайту. Но за долгую историю семьи Тарлиза такое случалось неоднократно. А вот таланты кистинной магии обнаруживались четырежды за те 900 кругов, что существовал Сайнесс. При этом на всем Аноре за то же время — менее десяти раз. Во многом из-за этого Дом Тарлиза и правил так долго.

— Знаешь, Ила, Анна рассказала мне не только об этом, — произнесла Серанора, когда девочка допила копу и доела хлеб. — Ты догадываешься о чем?

Ила прикрыла глаза:

— Я могу делать магию. Без катастра и мануса.

— Ты понимаешь, насколько это необычно?

— Да. Только Маг Башни это умеет, больше никто.

— Маг Башни… Никто не знает, существует ли он на самом деле, — заметила Серанора. — Известно только, что существует сама Башня Мага.

— Но если есть Башня Мага, тогда и Маг должен быть, иначе это была бы просто Башня, так ведь? — впервые, на лице Илы до этого предельно сосредоточенном проявилось что-то вроде любопытства.