— Напугал же, чума! Своих не помнишь?

Теперь уже и парень увидел, что лоханулся. Пожав плечами, он выдавил из себя нечто несуразное.

— Дак че… Туман же… Не разглядишь.

Десятник махнул рукой и бодро побежал по ступеням вниз встречать подходящие корабли.

* * *

Не дожидаясь пока ладья коснется причала, Рорик спрыгнул на дубовые бревна и быстро пошагал навстречу не скрывающему напряженного удивления Тури.

— Случилось чего? Где остальные? Венды нарушили перемирие? — Подавая руку, Ингварсон с тревогой перебирал самые худшие варианты.

Пожав протянутую ладонь десятника, конунг успокоил всех собравшихся.

— Не волнуйтесь! Все хорошо и даже более! С вендами заключен вечный мир. Большая часть дружины осталась у Хольмгарда на ярмарке, а я пришел за вами. — Он широко улыбнулся, глядя на вытянувшиеся лица. — Мы перебираемся на южный берег.

Новость огорошила. С одной стороны, там на южном берегу совсем другие перспективы, а с другой, здесь уже привыкли, каждый угол знаком, жалко все бросать в одночасье. Все эти мысли пробежали по лицу Ингварсона, и понимая, что сейчас происходит в душе товарища, Рорик хлопнул того по плечу.

— Не печалься о барахле, Тури! Наживем по новой, да еще краше и богаче!

Ингварсон мотнул головой, словно прогоняя возникшую оторопь, и засыпал старшего вопросами:

— Да я че… Я рад! А венды, что они?.. Да, как тебе это вообще удалось?

Довольно усмехаясь, Рорик двинулся к воротам, увлекая всех за собой.

— Все расскажу. Обстоятельно, по порядку, но не сейчас. Вечером, за столом спокойно поговорим и все обсудим, а сейчас делами надо заняться.

Встречающие двинулись вслед за конунгом, а вслед за ними засобирались и только что прибывшие дружинники.

Вытащив из уключенной петли весло, Ольгерд аккуратно положил его на дно и посмотрел на свои ладони. На каждой горело по несколько кровавых волдырей. Дядя оказался прав, несколько дней несменяемой гребли серьезно повлияли на образ мыслей племянника. Не то, чтобы он забыл про Ладу и про слова демона, нет, но от усталости все как будто притупилось, словно легло тяжелым камнем на самое дно омута и накрылось непроницаемой толщей холодной воды.

Ольгерд поднял глаза и увидел, что он последний, в ладье больше никого не осталось. На причале тоже было пусто, все торопились к воротам вслед за конунгом, и только одинокая женская фигура продолжала стоять в ожидании.

«Ирана!» — Ольгерд изумился тому, что совершенно забыл о ней. Не зная что сказать, он брякнул первое подвернувшееся на ум.

— Ты чего здесь? — Брякнул и тут же сморщился, понимая глупость и неуместность сказанного.