Тревога и сомнения в ее голове вдруг сменились настойчивым утверждением: «Надо действовать! Надо действовать и времени у меня в обрез». Не дожидаясь окончания сбора, она развернулась и потихоньку пошла обратно. Не понимая и не вдаваясь в реалии того, что ее действительно напугало, девушка вдруг в одночасье поверила внутреннему чувству и интуиции, настойчиво бьющей тревогу.
«Что же делать⁈ Что же делать⁈ — В каком-то задумчивом исступлении раз за разом повторяла Ирана, шагая к дальней крепостной стене. — Если ссора выйдет наружу, то Рорик, не задумываясь, убьет Ольгерда, а без него мне не отомстить им. Да что там, меня тоже, скорее всего, прирежут где-нибудь здесь. Ведьму они с собой не возьмут! Значит что⁈ Значит надо покончить со всеми ними здесь, пока у меня есть время. Но как⁈»
Она вдруг остановилась и уставилась на угол стены. Там в тени выступа из черной земли выступали две белые грибные шляпки. Этот гриб она узнала бы из тысячи, дед называл его «белая смерть», и его здесь никак не должно было быть.
«Сейчас весна, снег недавно сошел, какие грибы! — Ошеломленно Ирана уставилась на две белые точки посреди мокрой земляной каши. — Ой, непростые это грибочки, и появились они здесь не просто-так. Я спросила, и небеса дали мне свой ответ! — Она истово подняла глаза к небу. — Спасибо! Спасибо тебе, Пер многорукий, спасибо, мать Иранья! Теперь я знаю, что делать!»
* * *
Туша оленя давила на плечи, делая шаг Ольгерда все тяжелее и тяжелее. Два дня назад он и еще семеро охотников вышли вместе с Тури из ворот Истигарда и отправились на север. Вблизи города зверя повыбили и пришлось уйти довольно далеко, прежде чем вышли на след. Первого оленя они взяли вчера под вечер и разделали его сразу, а второго только сегодня уже на обратном пути.
Тури тогда взглянул на солнце, прикинул что-то в уме и заявил:
— К вечеру доберемся, если не будем терять время. — Он провел глазами по лицам охотников и, выбрав Ольгерда, мотнул головой в сторону туши. — Бери зверя и пошли. — И уже на ходу, обгоняя парня, добавил. — Как выдохнешься, скажи, заменим.
Помня ехидную улыбочку Ингварсона при слове «выдохнешься», Ольгерд решил, что скорее сдохнет, чем признается в усталости. И вот уже пять часов как он тащит эту ношу на себе, и, кажется, будто ноги налились свинцом, а сама туша потяжелела раз в сто. К счастью на глаза все чаще стали попадаться знакомые места, а это значило, осталось недолго и надо только дотерпеть.
«Пусть утрутся, — зло выдохнул Ольгерд, — Хендриксы пощады не просят».
Не сбавляя шага, Тури оглянулся назад: «Вроде все спокойно, вся восьмерка идет позади след в след». Взгляд зацепился за красное, залитое потом лицо Ольгерда, и, покрутив ус, он хмыкнул. — «А мальчонка то неплох. Есть жила».