— Где⁈ — Нунций резко схватил соглядатая за ворот.

Махнув рукой в темноту, Варзу нагнулся к самому уху Фирсания.

— Там, у заброшенного причала.

— У заброшенного причала. — Повторив, Софоклус мгновенно прорисовал в голове план района и все возможные варианты подхода. — Это хорошо! Это очень хорошо!

Отпустив, наконец, ворот чужой хламиды, он отыскал глазами командира отряда и махнул рукой — подойди.

Линий Камилл сделал несколько широких шагов и изобразил на лице максимальное внимание, а Фирсаний, запалив свечу, тут же начал втолковывать план действий.

— Пошлешь гонцов ко всем группам, и по готовности атакуешь плотным строем вот отсюда. — Палка в руках нунция начертила на песке жирную стрелку. — Остальные пусть охватывают побережье веером, здесь и здесь. — Взлетев, палка нарисовала еще две линии. — Флаку передать, чтобы подтягивался поближе и ждал команды.

Линий слушал резкий голос комиссара Трибунала и думал о том, как странно все вышло. После разгрома в Сартаре он думал, что его как минимум погонят со службы, а получилось наоборот. Когда его вызвали в комитет Священной комиссии, надо признаться, бывалый центурион изрядно струхнул. И было отчего, одно дело война, там враг перед тобой и ты знаешь что делать, и совсем другое дело Трибунал, там одно неверное слово и ты уже сам не ведаешь кто ты есть — защитник империи или ее враг. К удивлению старого солдата, встретили его холодно, но вежливо и так же уважительно провели в кабинет большого начальника. То, что начальник птица важная, стало понятно по тому, как выражение лица провожатого молниеносно сменилось с презрительно-брезгливого на заискивающе-подобострастное.

В этот момент Линий почувствовал на себе вопросительный взгляд и, оторвавшись от воспоминаний, произнес не по-уставному.

— Все сделаю, Ваше преосвященство.

В ответ он встретил ледяные глаза того самого начальника из кабинета Священной комиссии. Точь-в-точь как в тот день, когда подойдя вплотную, он без усмешки спросил:

— Стыдно?

И центурион, покраснев, признался.

— Еще как!

Видимо честный ответ комиссару понравился, потому что отойдя обратно к столу, он, не оборачиваясь, произнес:

— Это хорошо, что ты понимаешь за что. Вы с Эмилием Флаком облажались по полной, но в отличие от него, ты действовал неплохо. Я все проверил, ситуация для твоей группы складывалась фатально, но ты справлялся пока мог. Это говорит мне, что ты можешь быть полезен.

После этих слов он обернулся и вперился в лицо центуриона пронизывающим взглядом.

— Я дам тебе отряд. Будешь командиром ударной группы, но если просрешь все во второй раз, не обессудь… — В этот момент от глаз нунция повеяло таким безжалостным холодом, что продолжать не было нужды, и так все стало понятно.