На выходе из кабинета в последний раз кинул взгляд на окно. Там, по едва виднеющейся тропке, бежала маленькая фигурка, только пятки сверкали. Молодец, Вася. Бежит, не оборачиваясь.
Закрыл дверь в кабинет и побежал к дальнему окну. Подбежав к нему, выглянул наружу. На улице в живых остались только люди Ларина. Выстрелы стихли.
Я прицелился и нажал на спусковой крючок. Минус один. Действовал я намеренно демонстративно, чтобы меня заметили. Выжить я и не надеялся. Их много. Просто тянул время.
Так, меняя позицию за позицией, я уводил врагов подальше от того места, где должен был бежать Васька.
В конце концов, меня достали.
Суки!
Первая пуля прошила ногу, вторая попала в плечо, а третья — в позвоночник. Я это понял, потому что ноги разом отстегнулись. В горячке боли нет, но я повалился на землю. Конечности немели Ну вот, теперь точно отбегался. Когда услышал звуки приближающихся шагов, попытался повернуть голову, чтобы посмотреть, кто идёт, но обзор загораживал перевёрнутый ящик.
— Я же говорил тебе, что твои принципы приведут тебя в могилу, — прозвучал холодный голос. Надо мной склонилось бесстрастное лицо Ларина.
— Сука ты, Виталя, — прохрипел я и показал ему средний палец.
Он безразлично пожал плечами и наставил на меня ствол пистолета.
— Ничего личного, братан, — сухо проговорил он, глядя мне в глаза, — просто бизнес. Прощай… друг. Не срослось, как грица.
Он нажал на спусковой крючок, прогремел выстрел, и мир заволокло алым.
Последнее, что я успел увидеть перед своей смертью — это старый советский плакат на стене: «Человек человеку — друг, товарищ и брат!»
А последняя мысль: «Ну хоть пацана спас… Убёг Васька. Живи, малец…»
Глава 2
Новочепецк, 2025
Я не умер. Вернее, умер, но почему-то не до конца. Вот только есть нюанс. Даже два. Я теперь не опер, и на дворе не девяносто седьмой. А-а… Фух! До сих пор не привыкну.
Бегу себе, никого не трогаю. Утренний парк обволакивает меня свежестью и тишиной. Только я, дорожка под ногами и стройные берёзки, словно стражи, по обе стороны. Ни суеты людей, ни рёва моторов. Воздух чистый, пропитанный ароматом зелени, хочется вдыхать его полной грудью. По-настоящему привольно, благодать.
Новое тело, конечно, ворчит — мышцы протестуют, дыхание сбивается, сердце колотится, как у загнанного кролика. Но ничего. Уже третий день я учу его работать по новым правилам и показываю, кто в доме хозяин.
— Егор Викторович! — пропыхтел позади настойчивый женский голосок, безжалостно вклиниваясь в мой идеальный, утренний мирок.
Я мысленно поморщился. Вот же… догнала всё-таки.