— Да, — выдохнула она. — Он нас спас.
Кротов ехидно хмыкнул в усы, но ничего не сказал.
Василий закрыл блокнот, в который что-то записывал в течение всего разговора.
— Хорошо. Пока что на этом всё. Но, возможно, у нас появятся ещё вопросы. Просьба — не покидать город без уведомления. И… — он снова посмотрел на меня. — Будьте осторожнее с героизмом, Егор Викторович. Иногда он приводит к непредсказуемым последствиям.
Полицейские встали, кивнули на прощание и вышли из учительской. Я же точно уверился, что Васька что-то заподозрил. Потому что он резко свернул допрос и не задал повторно вопрос, которым меня встретили.
— Боже ж ты мой… Я думала, у меня сердце выпрыгнет…
— Молчи уже, — отрезала Наталья Михайловна, но её собственный голос дрожал от волнения. — Хорошо, что они нам поверили и ушли.
— И слава богу, — прошептала Тамара Дмитриевна. — А то я уже не знала, куда смотреть… Он так пристально смотрел.
Я встал, подошёл к окну. Внизу, на школьном дворе, двое полицейских садились в машину. Прежде чем сесть, Вася на секунду поднял голову и посмотрел прямо на наше окно. Некоторое время постоял так, а потом сел в машину, и она тронулась с места.
— Он не поверил, — негромко сказал я, глядя на удаляющийся автомобиль. — Наоборот, теперь эта версия для него стала главной.
Глава 21
— Егор Викторович, — обратилась ко мне Тамара Дмитриевна. — Почему вы считаете, что нам не поверили? Они же ушли и ничего больше не спрашивали.
Я отошёл от окна и вернулся к столу. Взгляд скользнул по лицам моих союзников. Как объяснить им, что у меня нет ни единого железного аргумента? Только ощущение. И у Васи, я уверен, так же. У него пока не было доказательств, но он почуял, что взял верный след. Это я понял по его взгляду. Который мне был слишком знаком.
Такой же был и у его отца, у Миши. А ещё Миша точно так же любил вставать и уходить посреди допроса, если был уверен в своей правоте, но не мог это доказать здесь и сейчас. Он терпеть не мог тратить время впустую и предпочитал возвращаться с фактами.
Когда я был ещё зелёным пацаном, не выдержал и спросил его как-то, почему он так делает. Это же непрофессионально. Не додавили, а надо бы. На что он тогда ухмыльнулся, закурил и ответил: «Это, Саша, психология. Когда человек готовится к одному сценарию, например, к жёсткому прессу, к давлению, а ты внезапно встаёшь и уходишь, то мозг у человека начинает сбоить. Он теряет почву под ногами, опору. После человек либо начинает нервничать, суетиться и совершать глупости. Либо… расслабляется и теряет бдительность. Думает, что пронесло. И тогда он или налажает, или полезет повторять то же самое. Метод старый, но рабочий».