— А вчера он предложил мне пойти с ним к его друзьям. Говорил, у одного из них день рождения, и он приготовил для него подарок. Мол, пойдём, будет весело и мне понравится.

При этих словах Самойлова снова заскулила, а я вздохнул и уже на автомате протянул ей салфетку. Она трубно высморкалась и продолжила.

— Ну а дальше… Всё началось сначала, как шутка. Но, когда я хотела уйти, то он сначала меня ударил, — Самойлова показа на разбитую губу, — ну а потом закрыли дверь.

— Понятно, — процедил я.

— А сам он кто? Ну, кроме того, что красивый.

— Кирилл Бикбулатов. Его отец — крупный бизнесмен в нашем городе, а сам Кирилл открыл тату-салон и занимается криптой. Серьёзный парень…

Оп-па! Фамилия знакомая. Сталкивался с ней, когда искал информацию о «Деньги и точка». Сынок или однофамилец? Тогда я не стал копать в этом направлении, потому что интересовало другое, а сейчас придётся.

— Поэтому я и говорю, что ничего не получится. Он рассказывал, как отец его перед ментами… простите, полицией отмазывал, и не раз. Хвастался, что в этом городе ему ничего не грозит, любой косяк спишут.

— И тебя это, естественно, не насторожило?

— Я думала, что это круто… К тому же он же такой заботливый и внимательный был.

Круто… Я вздохнул.

— Что мне теперь делать, Егор Викторович? — Самойлова снова принялась реветь.

— Что-что? Жить, Самойлова, — ответил я и протянул ещё одну салфетку. — А с этим твоим внимательным и заботливым мы разберёмся, слышишь? Но сначала нужно пойти домой, расскажем всё твоим родителям, после пойдём…

— Нет! — перебила Самойлова и подняла на меня заплаканные глаза. — Только не к родителям! Прошу вас. Им и дела до меня нет. Не надо, пожалуйста, — она схватила меня за руку и сжала так сильно, что её ногти оставили кровавые полукружия на моей коже.

Но это меня не волновало. А вот животный ужас в глазах девчонки — да.

— Успокойся. Почему ты не хочешь к родителям?

Самойлова сглотнула и с остервенением стала оттирать свои руки.

— Потому что я грязная…

— Чё? — не понял я. Не, мы с братом тоже в детстве боялись домой приходить, когда измажемся по уши в грязи. Но здесь-то ситуация другая. — Одежда — это фигня, Самойлова.

Но девушка посмотрела на меня так, что я почувствовал себя подростком, которого распекает взрослый. И тут до меня дошло второе значение этого слова. Твою мать, этого ещё не хватало.

— Подробности, — попросил я.

Самойлова вздохнула и отвернулась.

— Сколько себя помню, родители состояли в этой своей секте. Когда была маленькая, они и меня таскали с собой. Пели там все вместе, за ручки держались. На улицу меня не пускали играть. Интернет и телевизор тоже были под запретом. Говорили, что это порочное всё. Мне они постоянно про благочестие твердили и в подвале запирали, чтобы я подумала над своим поведением, если сделала что-то не так, — Самойлова выдала ядовитый смешок. — А сами бегали к своим любовникам и домой приводили, думали, я не пойму. Лицемеры хреновы, — выплюнула она.