Другая группа учеников, чуть поменьше, бурно обсуждали не то игру, не то фильм — так сразу и не поймёшь. А в дальнем углу класса какая-то парочка самозабвенно целовалась.

Эльвира Сергеевна стояла с безмятежным видом и смотрела на всё это дело с полным принятием стоицизма.

— Повторюсь, — продолжая смотреть на класс, спокойно проговорила она. — Постарайтесь найти к ним подход. Ради нас всех и, — она вздохнула, — них. Класс, — повысила она голос, — поприветствуйте вашего классного руководителя!

Ноль реакции. Мелкие как занимались своими делами, так и продолжили, не обращая внимание на слова Сергеевны.

Они мне сейчас очень сильно напоминали стаю мелких, необузданных щенков. Сидят, визжат, прыгают друг на друга, эпизодически рычат. Ну что ж, будем дрессировать. Я засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул.

А вот это уже возымело эффект. Плевуны сбились с ритма, стихоплёт аж пригнулся. Парочка тоже отлипла друг от друга. Все уставились на нас.

— Чё за дела? — возмутился рифмач, шагнув к нам и вскинув руки.

Сергеевна удивлённо посмотрела на меня и хмыкнула.

— Ну, тоже метод, — проговорила она и похлопала меня по плечу. — Удачи. Сами разберётесь, Егор Викторович. У вас это неплохо получается.

Сказав это, она вышла из кабинета. Я же остался один на один с девятым Б. Не говоря ни слова, прошёл к учительскому столу и присел на краешек, дожидаясь тишины. Детки, которые выглядели отнюдь не детками, бурча, что-то нечленораздельное под нос, начали рассасываться по своим местам.

— А п-почему в-вы здесь? — спросил тот самый рифмач, когда все успокоились.

Я вздёрнул бровь. Что-то не заметил, чтобы он заикался. Или это какой-то прикол. Тем временем шкет, кинув взгляд по сторонам и увидев на лицах одноклассников предвкушающие улыбки, приосанился и с возрастающим азартом продолжил:

— У нас з-замена?

Детишки, не сдержавшись, прыснули в кулаки. Понятно, шутить изволим. Судя по реакции остальных, шкет любил помотать нервы учителям. Местный заводила такой. Вот только меняй кепку, паря, власть сменилась.

— Приветствую вас, — спокойно начал я, не обращая внимания на обезьянничество рифмоплёта. — Если кто забыл, представлюсь. Меня зовут Егор Викторович Истомин. С сегодняшнего дня я ваш классный руководитель, — я прервался, увидев поднятую руку рифмача. — Говори.

— А можно контактики логопеда, — он заржал, — который заикание ваше вылечил. Мне для друга надо.

Класс заржал вместе с ними. Я мысленно вздохнул. Дети… Теперь понятно, к чему были эти ужимки. Видать, прежний Егорка заикался. Поэтому малолетки и глумились над ним. А он в силу своего характера не мог дать отпор. А подросткам нельзя показывать слабость — загрызут и имени не спросят.